Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 176 – Екатерина Насута

И горло.

Мир другой, а методики те же. Но молчу, выполняю всё, что Николя говорит. И встаю. И, закрыв глаза и растопырив руки, кружусь послушно, а потом, остановившись, иду.

Трогаю нос, также с закрытыми глазами. И левой рукой. И правой.

Забавно, но вряд ли Николя так шутит.

— Вот скажи, Савелий, — он осторожно сжимает голову и от рук его исходит тёплый свет. — Мне ты показался на диво серьёзным юношей. Не по годам разумным и, даже не побоюсь того, взрослым.

Так, чую, будут совестить.

— И оттого мне странно и удивительно слышать, что ты при всё взрослости и серьёзности взял да и совершил этакую глупость?

— Эм…

Ну что сказать, и вправду же дурак.

— Ладно, Тимофей. С него спроса нет. Он, считай, мало от ребенка отличается. Но ты-то! Ты должен был понимать, сколь это опасно — потреблять неизвестное вещество? А если бы оно оказалось ядом?

— Ну… тени сказали, что безопасно.

— Тени… Савелий, тени — существа иного толка. Вот… допустим… у вас собака.

У меня нет, а у Шувалова теперь да.

— И вы идёте гулять. Собака находит какую-то кость и начинает её грызть. Собака уверена, что это безопасно и даже вкусно. И может даже захотеть поделиться этой костью! Но ты-то, как человек, предложением не воспользуешься.

Я вздохнул.

— А собаки, я вам скажу больше, порой и фекалии едят.

— Я понял, — я попытался изобразить печаль и даже скорбь, но Николя мне не поверил. — Тени другое. Они… разумны.

— Наука это отрицает.

— А они отрицают науку, но от этого она не исчезает, — пробурчал я.

— Всё-таки ты ребенок, — Николя сделал свои выводы. — Пусть и весьма разумный. Порой.

— Но ведь обошлось же, — ссориться с Николя мне не хотелось. Да и причин для конфликта я не видел. Ну так-то он, конечно, прав. У теней, даже Тьмы, свой собственный взгляд на вещи. И эта дрянь ведь конкретно так шибанула. А если бы я отключился на изнанке?

То-то и оно.

— Фляга у вас?

— У меня.

— Вы…

— Не открывал. Взял пробы снаружи. Она, извините, не слишком чиста. Сугубо по ощущениям — обычная грязь. Но до более серьёзных исследований, признаюсь, руки не доходили, — Николя убрал ладони. — И не скоро дойдут. Однако со своей стороны надеюсь, что ты поделишься не только впечатлениями.

— Поделюсь, — я кивнул. — Это какой-то концентрат, похожий на тот, который мы давали Каравайцеву. Но другой…

— Такой, но другой, — передразнил Николя.

— Тот я не пробовал и не рискну. Он… скажем так, выжимка из живых существ. Понимаете? Они… Философы… учёные…

Кивок.

И взгляд становится серьёзней.

— Как бы нашли способ брать существ с той стороны и извлекать из них энергию? Силу? Что-то иное. И вот получилась мёртвая вода. А это… это стоит на земле. И как бы… оно другое. Принципиально. Даже цветом. Та белая, а эта — чёрная. И белую я точно трогать не хотел. Тут же прямо потянуло, что ли?

Я нахмурился, вспоминая ощущения.

— К слову, тени её не касались. Напротив, это было для нас, для людей, а не для теней…

Потому что будь эта жижа полезна для теней, их бы там набралось. А почему, к слову… ладно, выйдут из спячки — попрошу.

— Вкус у неё своеобразный. Такое ощущение, что вообще сразу и все вкусы, если понимаете. Она и горькая, и сладкая, и кислая. И всё одновременно.

— Это не она сама, а энергия. По сути ты ощущал не через физические рецепторы, но через тонкое поле, которое моментально перегрузилось и начало влиять на индивидуальное восприятие. Савелий, на самом деле критический избыток энергии столь же опасен, как и её недостаток. Это… вот как если влить в человека лишнюю кровь. При недостатке крови, скажем, в случае ранение, это будет спасением. При норме — не имеет смысла. А в случае избытка начинаются проблемы. Да, в какой-то мере организм будет избавляться, выводить жидкость естественным путём, что обычно и происходит, когда раненых начинают выпаивать большим количеством слабосолёных или сладких растворов. Однако когда объём поступающей извне жидкости слишком велик, почки начинают отказывать. Причём Татьяна упоминала, что ты уже сталкивался с подобной ситуацией.