Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 159 – Екатерина Насута

Не очень понял, кроме того, что раз отдельной души нет, то и ловить нечего.

Так, а дальше? Что ещё? Убежать нельзя.

Улететь?

Не выйдет.

Под землёй ход прокопать? Тоже. В этом мире нам пути закрыты.

Так. Стоп. Мысль царапнула и заставила меня стукнуть кулаком по лбу. Конечно!

— Герман, а если мы вдруг уйдём в мир кромешный, что будет с этой хтонью? — мысль показалась простой и логичной. — Она останется такой же?

— Нет. Как ни странно, но на той стороне некромантическая энергия стремительно распадается. Она хотя и довольно близка по структуре к инаковой, однако при этом переход влияет на стабильность. А ты нашёл полынью?

— Не-а.

— Жаль. Если бы была хоть небольшая, чтобы вы с Димой пробрались…

— Тимоха, — окликнул я братца, который, присев на корточки, вырисовал на чёрной жиже вензеля. — Тимоха, а давай ты нас туда перенесёшь?

— У? — Тимоха отвлёкся от рисования. — Да?

— Туда. На ту сторону. Помнишь? Как тогда. Дим, помнишь? Когда твой отец нам визит нанёс.

— Я думал, что это случайно вышло.

Ага.

Случайно.

Но надеюсь, не настолько случайно, чтобы не повторить фокус. Осталось понять одно — как объяснить Тимохе, что от него нужно.

Братец смотрел на меня и улыбался. А вот тварь явно почуяла, что добыча вознамерилась улизнуть. И поднялась, медленно так, позволяя полюбоваться всем своим костяным великолепием. Теперь она была размером с быка, только с повадками определённо не травоядного толка.

Костистая трёхпалая лапа наступила на чёрное пятно. Раздалось шипение. Из земли повалил пар и тварь лапу убрала. Правда, ненадолго. Второй раз, как мне показалось, шипело уже куда менее интенсивно.

— Тим, ты меня слышишь?

Он улыбался.

Думай, Громов. Думай, пока не сожрали. А то как-то тогда и мир спасти не выйдет, и вообще нехорошо получится.

— Буча… Тьма, она тебя понимает?

— Да. Мало.

Мало, но это больше, чем ничего.

— Покажи ей, что было тогда. Как Тимоха устроил прорыв. И пусть повторит.

Я оглянулся.

Воротынцевы… вот с одной стороны, они нам не друзья. Никак не друзья. И если героически помрут, то нам от этого сплошная польза. С другой… ну нехорошо это, что ли?

Неправильно?

Всё ж люди.

— Так, давайте все сюда, ближе. И если получится… в общем, на той стороне не бегать, не прыгать и не пытаться сваливать в закат.

Венедикт кивнул и, отвесив затрещину правому огневику, который, кажется, совсем уж ушёл в молитвы и на слова не реагировал, велел:

— Рядом.

Помогло.

То, что мы собрались плотной людской кучкой, тварь обеспокоило. Она метнулась влево и вправо. Сунулась снова, но чёрная жижа шипела и пузырилась, но заметно менее активно.

— Тим, давай, а? А то сожрут ведь, — я подёргал братца за рукав.

— У! — он указал на тварь.

А ведь та снова попятилась и, тряхнув костяною гривой, подалась вперёд. Шаг. И ещё. И назад. И два вперёд. Под ногами у неё заклубился туман, который расползался, выжигая черноту.

— Не хотелось бы торопить, — Герман вытянул руки и принялся вращать кулаками, описывая круги. Из воздуха к ним потянулись нити, из которых он принялся выплетать что-то. — Однако, кажется, я был чересчур оптимистичен в своих прогнозах… у нас минут пять.

— Тим!

— Та! — Тимоха насупился и решительно задвинул меня за спину, погрозив твари пальцем. Она в ответ оскалилась и рыкнула. И сделала не шаг — прыжок, преодолев половину расстояния.