Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 103 – Екатерина Насута

— И за что такая роскошь?

— Так… на той стороне побывал? Побывал. Вернулся целым и не с пустыми руками.

— Карманами, — уточнил Демидов. — Я тоже… погоди, это ж на камнях? Особо точные… да покажи ты! Постой минутку…

— Сав? — Серега дёрнул меня за рукав. — А… можно с тобой поговорить?

— Я могу руку подлечить, — тихо произнёс Елизар и снова смутился. — Если надо.

— Надо, — ответил я за Серегу и сказал остальным: — Вы идите. У нас тут, похоже, обстоятельства нарисовались. Что с рукой?

— Мы подождём у выхода, — Шувалов успел развернуть Орлова к этому самому выходу, не дав шанса узнать про обстоятельства. — А камней сколько? Я читал, что лучше двенадцать…

— Двенадцать и есть, — Никита позволил переключить внимание.

— Ничего страшного, — Серега сказал и шмыгнул носом, и я понял, что ещё немного и он расплачется. А это… это совсем нехорошо. Я не представляю, как утешать ревущего подростка. Главное, что не пойму, чего там случилось. Он же ж и тогда, в поезде, спокойно держался. И потом. А тут вот…

— Идём, — я подхватил Серегу под руку и тот дёрнулся было, но успокоился, позволив увести себя в класс. И дверь прикрыл. А Метелька отнял у него сумку и велел:

— Раздевайся.

— Зачем?

— Руку покажешь.

Елизар кивнул. Он был по-прежнему молчалив.

— Да… там просто синяк. Сам пройдёт.

— Всё равно. Никита тот? Твой, который…

Серега кивнул и всё-таки принялся расстёгивать гимнастёрку. Синяк был… ну, синяком. Точнее таким вполне себе характерным отпечатком чужих пальцев, который остаётся, если руку перехватить и крепко сжать.

— Дрался?

— Не то, чтобы… просто… получилось.

— Рассказывай, — велел я.

— Он… он опять начал говорить, что я трус, если не хочу в Пажеский корпус. Что ему сказали, что Алексею Михайловичу предлагали. А он отказался. И если отказался, то потому что тоже знает, что я трус. И не справлюсь там.

— Сам он…

— Можно? — Елизар взял за запястье и осторожно разогнул. — Такие гематомы сами по себе будут долго сходить.

— Вот. И я сказал, что не трус, что… а он всё равно. И держится так… ну… так. Как будто он самый главный и важный. Матушка же с ним ласково. Хвалит. Что бы ни сделал, всё одно хватит. Говорит, что отец им гордится, что…

Детские беды.

И детские разборки.

Пальцы Елизара пробежались по руке, задержавшись у локтя.

— Матушка потом сказала, что я действительно слабый. И мне надо больше тренироваться. Заниматься. А не за книгами сидеть.

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что его матушка — дура. Как по мне — полнейшая. Но Серега вряд ли согласится. И значит, незачем оно.

— И предложила, чтобы Никита со мной занимался.

Так. Ещё немного и я скажу это вслух.

Нет, что надо в голове иметь, чтобы разрешить одному агрессивно настроенному подростку бить другого?

— Он сильнее?

— Да. Они там… гимнастикой занимаются. И военным делом. И прочее… разное… и всякие знает… приёмы. Борьбу. Он меня валял.

— Гематомы не только на руках, — спокойно подтвердил Елизар. — Ничего опасного, но, мне кажется, ты должен испытывать неудобства. Я уберу?

— С-спасибо.

— Будет щекотно.

— Ерунда. Это… это я перетерплю. И боли я не боюсь!

Ему просто обидно.

Это я понимаю. Именно обида и душила Серёгу. И пережитое унижение. И осознание, что в этой его личной войне, маменька выступает на стороне врага.