Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 62 – Екатерина Насута

Понимаю.

— Но… — Светочка застыла, прервавшись на полуслове.

— Света, это не те люди, к которым стоит обращаться, — мягко произнесла Татьяна. — Тебя и так считают слегка…

Блаженной?

Вот уж точно. Хорошее слово. И Светочке подходит идеально. Она ведь не со зла. Она и вправду пытается помогать людям. Всем. И видит в них только добро. Даже во мне. Порой вот случается перехватить её взгляд, задумчивый такой, печали полный, и ощущение появляется, что знает она куда больше, чем говорит. Что там, под тонкой оболочкой не сильно умной девицы, прячется нечто иное.

Важное.

Особенное.

Непостижимое. Во всяком случае, для меня. Слишком уж я приземлённый для высоких материй.

— Ругалась, да?

— Жаловалась, — Татьяна вернула кружечку на блюдце. — Домовладельцу. Приходил вчера.

И поморщилась.

Ну да, компания наша слишком уж разношёрстна, чтобы вписаться в местное общество. Это там, ниже, мы не были особо интересны. А здесь иное.

Здесь — приличные люди.

И приличные люди хотят видеть соседями других приличных людей.

— И чего хотел? — Мишка привстал даже и вид такой, недобрый вид.

— Хотел намекнуть, что нами недовольны, — Татьяна вот невозмутима. — Как я поняла, Невзоровская…

Ещё одна старуха. Маленькая и с виду миленькая, как пряник расписной. С налитыми щёчками, с любовью к старомодным чепцам и лентам, а ещё — цепким взглядом опытного ростовщика.

Ростовщичеством она и занимается. Правда, ссужает не копейки рабочим, но сотни рублей людям, как она выразилась, «своего круга», если оные попали в неловкую ситуацию.

Скажем, в карты проигрались.

— …потребовала, чтобы мы не выводили Тимоху в сад.

— С чего бы?

Тимоха тихий.

Улыбается.

Рисует. Издалека, если не заговаривать, он вовсе кажется обыкновенным. Этаким человеком в себе. Живописью увлеченным и только.

— Как-то она подошла, когда Тимоха рисовал, высказалась, что любит талантливых людей. Поинтересовалась, сможет ли он портрет её написать, чтоб недорого, — Татьяна обняла себя. — А он ей язык показал. И потом лепетать начал. Обрадовался. Он ведь радуется новым людям. Невзоровская и поняла, что с ним не всё в порядке. Я объяснила про контузию, про то, что он поправляется…

Молчу.

Да, Тимохе стало лучше. И тень его выглядывала много охотней. Она и больше сделалась, уже с кошку размером, но… он снова замер.

Николя лишь руками разводил. Мол, ждать надо. Просто ждать и надеяться.

— А она пожаловалась? — уточняю, глядя на Тимоху, который сгорбился над очередным листом.

— Да. Заявила домовладельцу, что не чувствует себя в безопасности. Что все контуженные — это тайные безумцы. И что однажды Тимоха возьмёт топор и всех убьёт… благо, Николай Степанович заключение дал, что Тимоха безобиден.

Николя сестра именовала только так, степенно, по имени и отчеству.

— Потом о тебе выспрашивал, Миш. Сказал, что ты не похож на дворянина. И соседи жаловались на исходящий от тебя дурной запах.

— Да нормальный запах же… — Мишка понюхал рукав. — Я же моюсь…

— Просил, чтобы отныне ты пользовался чёрной лестницей, когда возвращаешься с работы. А Светочка и вовсе к жильцам пристаёт. И речи ведёт такие, что хоть прямо в полицейское управление иди.

— Нам здесь не рады, — я сделал свой вывод.

— А я говорила, что буржуазное общество слишком закостенело… — начала было Светочка.