Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 135 – Екатерина Насута

— Прорыв.

— Его удалось локализовать. Дом оцепили.

Киваю.

Разберутся. И с домом, и с землёй. Моё дело — другое.

— Как девушки?

Уверен, что Карп Евстратович к ним заглянул.

— Пока живы. Николя, честно говоря, пребывает в некоторой растерянности. Говорит, что физических повреждений и следов насилия нет, но в остальном они сильно истощены. Причём скорее энергетически, нежели физически. Их кормили. О них заботились. Однако при том делали что-то…

— Выкачивали силу. И жизнь. И эту… кровь мира.

— Ихор.

— Чего?

— Древние греки полагали, что у богов кровь отличается от крови простых смертных. И называли её — ихор.

— Красиво, — соглашаюсь я.

— Из того, что ты сказал…

А я и про это сказал? А, точно. Не всё, но кое-что. Про кровь мира. Хотя… кровь мира, кровь богов. Может, оно как-то одно с другим связано.

— Страшно. Савелий. То, что ты рассказывал… оно не должно куда-то пойти. Я сейчас не про ихор.

— А про эликсир номер девять? И про тех, кто на него подсел? Дарников? Полагаю, из хороших родовитых семейств? Имена-то? Нашли имена?

— Да, — он не стал отнекиваться. — И нет. Записи есть, но они зашифрованы. Я передал в работу. Сомневаюсь, что шифр сложный, так что сегодня-завтра прочтём.

— И что сделаете?

— Арест. А дальше… Синод имеет свои принципы перевоспитания. И поверьте, многие предпочтут каторгу или эшафот.

— В Синоде тоже далеко не всё ладно.

— Это верно. Но разберемся… Поверьте. Гвардия ожидает приказа. Как только станут известны имена, хотя бы одно… Виновные будут задержаны. Дознание начато. И Алексей Михайлович твёрдо намерен довести это дело до суда.

Наверное, что-то такое, недоверчивое, отразилось на моём лице, если Карп Евстратович вздохнул:

— Впрочем, у дворянина всегда остаётся… вариант, который позволяет избежать суда.

— А если он не захочет?

— Этот вариант остаётся у рода. И полагаю, многие пожелают воспользоваться этим шансом, если подтвердится хотя бы малая часть рассказанного тобой. А Синод намерен начать зачистку к полудню, и следом пойдут представители Третьего отделения…

— Подтвердится, — я вспомнил ту комнату.

И ещё отпечаток ладони на стене.

— Алексей Михайлович уже потребовал Исповедников…

— А они…

— Исповедники — уже не совсем люди, Савелий. Их нельзя подкупить или запугать. Заставить. Обмануть. Скажу больше, из сам Синод опасается.

— Хорошо, если так.

— Хорошо. И поэтому можешь быть уверен, что это дело не замнут.

Мне бы его уверенность, но киваю.

— Однако пока… надобно молчать. Если пойдёт слух, что… в столице неспокойно. Тут давно уже не было спокойно, но получилось достичь какого-никакого равновесия. Алексей Михайлович говорит, что правительство готово начать реформы. И они изменят империю. Но…

— Но если народ узнает, что в подвалах Вяземки благородные мучили и убивали невинных девиц, вспыхнет бунт.

— Скорее начнутся волнения. Революционеры обязательно воспользуются информацией. И скорее всего к правде добавят немалую долю выдумки. Знаете, как оно бывает. Появятся жертвоприношения, кровь младенцев и всё прочее.

— Вот не уверен, что этого там не было, — я понимаю, что он прав.

Эта такая муха, из которой грех будет не раздуть слона народной борьбы.

— Выясним.

И взгляд выжидающий. И надо что-то ответить.

Главное, что понимаю я. Прав Карп Евстратович. Если правду о том, что происходило, вытянуть и грамотно подать, то как минимум беспорядки обеспечены.