Книга Хозяин теней 4, страница 59 – Екатерина Насута

И Алексей Михайлович таковым был.

— Но теперь он…

— Пока не отставлен. Официально находится на излечении. Мы поддерживаем слухи, что ранения не столь серьёзны, что прогнозы благоприятны и в скором времени Алексей Михайлович вернётся к службе.

— А на самом деле?

На этот вопрос Карп Евстратович отвечать не спешит. Но потом, выдохнув, признаётся:

— Вряд ли он доживёт до Пасхи.

А когда у нас Пасха-то? Чтоб… она ж каждый год по-новому считается. Но весною точно. Стало быть, надо идти.

— И чем дальше, тем сильнее обостряется противостояние… впрочем, вряд ли вам это интересно.

Он прав, само по себе — не особо.

— Если брать в отношении… вас, точнее господина Светлова… гражданина Светлова, то речь может идти как о чьём-то весьма давнем и, судя по услышанному, успешном агенте, так и о личности относительно независимой, но находящейся под присмотром.

— Это как? Нет, с агентом я понял. А личность, ну и всё прочее?

Из кармана Карпа Евстратовича появился ещё один платочек. Ну да, жарковато. И щит ему держать приходится. Вон, дышит тяжко.

Как бы не надорвался ненароком. Дурацкая выйдет ситуация.

— Это просто. И одновременно сложно. В нынешней борьбе за место близ трона сошлись, как говорю, две партии. Либералов представляет князь Весницкий, личность весьма своеобразная, а вот во главе консерваторов до недавнего времени стоял Воротынцев. Впрочем, по мнению многих, он был достаточно умерен в своих взглядах. И этим не устраивал некоторых иных влиятельных лиц.

Ненавижу политику.

Но чую, придётся и в это болото нырнуть.

— Его наследник пока занимает место покойного дядюшки или кем он там ему приходится скорее номинально. Всерьёз его не воспринимают, но князь Ананьев, фактически занявший место Воротынцева, продолжает покровительствовать роду. А нынешний глава Воротынцевых в свою очередь всячески поддерживает начинания князя.

— Любовь и единство?

— В ваших устах это звучит… почти оскорбительно. Однако у князя обширные связи. Опять же, его инициативы многим промышленникам представляются… интересными.

— Это какие?

Скрежет над головой ненадолго прервал разговор. И Карп Евстратович поморщился:

— Вот ведь… сколько раз говорил, что при разборе завалов важно закреплять крупные обломки, чтобы не спровоцировать новую волну. А они всё опять… Что до инициатив, скажем, князь ратует за право владельца самому устанавливать правила на своих фабриках. Или вот недавнее предложение об особой, фабричной, полиции, которая находилась бы в формальном ведении министерства внутренних дел, однако при том финансировалась бы владельцами предприятий. Они бы сами нанимали людей, платили бы им заработную плату, вооружали и так далии. По замыслу Ананьева наличие такой структуры позволило бы на корню пресечь всякие беспорядки. Это только малая часть инициатив, там много чего, но важно не это. Государь пока тянет время, поскольку Алексей Михайлович, пусть и отсутствует по состоянию здоровья, но пока жив. Однако смерть его потребует назначить кого-то на пост. И вот здесь важно понимать, что преимущество получит та партия, которая, скажем так, действием покажет свою эффективность. И своевременное разоблачение революционной ячейки станет весьма серьёзным аргументом. Тем паче, если ячейка эта будет действующей. Что бы там про Третье отделение не говорили, там хватает понимающих людей, как и в думе. И одно дело, если раскрыть пяток студентов, что собираются в кабаке и тайком читают запрещённые газеты…