Книга Хозяин теней 4, страница 153 – Екатерина Насута

— Ходят слухи, что школы народные вовсе запретят. Как рассадник вольнодумства, — Светочка носом шмыгнула. И голос её дрожал. — И что останутся лишь церковно-приходские, но и те одноклассные. Чтоб грамоту знали и всё. Но это ведь тоже неправильно!

— Конечно, неправильно. Только… ну мало ли, чего говорят. Оно ещё как будет, тут вовсе не понятно. Шум поднялся? Утихнет. Он и тогда, после Зимнего, поднимался.

Метелька говорил спокойно и уверенно.

— А значится, и тут поймут.

— А если нет?

— Поймут. Тут ведь даже не в народе дело. Это ты за людей думаешь, а там-то… там тоже думают, но за другое. Смотри, дороги строятся? Строятся. Машин прибывает. А значит, нужны те, кто их будет водить. И кто станет чинить. А как неграмотного и глупого за руль пустить? Не говоря уже про ремонт. А ведь есть ещё поезда, дирижабли. Их тоже год от года больше. Фабрики опять же. Нынешние фабрики — это не артели, где всё руками. Там тоже машины и сложные. А поставь того, кто не умеет с нею обращаться, так мигом и сам убьётся и машину поломает. Значит, что? Значит, нужны будут люди, которые с образованием. Всем нужны. И государству вон тоже.

А это уже не я с ним беседы вёл.

Алексей Михайлович вопросы народного просвещения обсуждал? Или Метелька сам додумался. Он ведь умный. На самом деле умный. И дело говорит.

— Вона, газету открой. Везде ищут не просто так, а с аттестатом. А помимо машин есть ведь другая работа. Приказчики. Учётчики. Там… не знаю…[2]

— А Симеон говорил, что им выгодно народ держать в темноте. Что неграмотными и управлять легче.

— Ну… так-то где-то и легче. Но с другой стороны оно сперва невыгодно, а потом тоже невыгодно, когда народ есть, а работать некому.

— Ну да…

Снова запахло сдобой.

Да уж. Святость с запахом булок, это вообще как?

— Как ты думаешь, он жив?

— Кто? Светлый?

— Симеон.

— А тебе чего? Влюбилась?

— Вот… вот об этом девушку спрашивать неприлично! И нет… он мне как брат.

— А Светлый — как папенька?

— Мой папенька от меня отрёкся, — а теперь Светлана ничуть не обиделась. — Когда я отказалась по его слову замуж идти. Сказал, что знать меня не желает. А Светлый на него не похож. Он… он хороший человек.

Только произнесла она это без особой уверенности.

А потом вздохнула и призналась:

— Хотя он меня пугает.

— Чем?

— В том и дело, что понять не могу. Он… он никогда не позволял себе дурных слов. Иные бывают грубы, но я понимаю, что это не сами люди, что просто жизнь у них была тяжёлая. Вот… а он всегда вежливый. И внимательный. И… и всё равно. Когда рядом, будто холодно становится. И страшно. Просто вот…

Просто вот — никогда не бывает, чтобы просто вот.

— Знаешь, так нехорошо говорить… я очень надеюсь, что с ним всё в порядке, но…

— Ты рада, что ему пришлось уйти?

Светлана ответила не сразу, а когда заговорила, то говорила очень тихо, едва ли не шёпотом.

— В последнее время он… он всегда меня опекал. А тут вовсе стал… чрезмерно заботлив…

Светлана тщательно подбирала слова. Но я умел слушать.

И слышать.

— Он… предлагал мне уехать… незадолго до… всего.

— Куда?

— Не знаю. Говорил, что становится небезопасно. Его предупредили, что нами заинтересовалась охранка.

Не представляешь даже, насколько заинтересовалась.

— И он волновался… он говорил, что, возможно, ошибается, но нам стоит быть осторожней. А мне — уехать. Даже настаивал. В последний раз мы… я… мне стыдно признаться, но я позволила себе быть резкой.