Книга Хозяин теней 4, страница 137 – Екатерина Насута

И чей-то нервный голос заводит молитву. Человек верит, а потому тьма спешит убраться, она стекается к ногам этой женщины…

— Метелька, — я не открываю глаз, потому что страшно, что связь оборвётся. — Метелька… одну нашёл.

— Я за него, — Карпа Евстратовича узнаю не сразу. — Кто?

— Женщина. В одежде сестры милосердия, монахини…

Они единственные носят ещё юбки в пол и волосы укрывают. И по платку, по одежде, знающий человек многое скажет. Но я не знающий.

— Средний возраст. Волос не вижу. Скрыты. По лицу, скорее молода… молажавая. Такая… но осторожно. У неё что-то есть. Что-то… оттуда.

Я слышу, как Карп Евстратович передаёт описание и кривлюсь от того, насколько размытым оно вышло. Но что ещё сказать?

Черты лица правильные? Никогда не понимал, какие правильные, а какие нет. Обыкновенные у неё черты лица. И нос обыкновенный. И губы тоже.

Тьма, повинуясь приказу, подбирается ближе.

— Я… — я сглатываю, потому что признаваться в подобном не хочется. Потому что кто его знает, чем это признание обернётся, но и молчать нельзя. — Я могу её убить.

Женщина застывает посреди коридора. И часы вытащила. Мужские.

Женские здесь изящные наручные, а вот мужчины предпочитают кругляши на цепочке, чтоб можно было красиво в нагрудный карман засунуть. И вот на часы эти смотрит неотрывно. И я глазами Тьмы вижу, как шевелятся губы, отсчитывая секунды.

— Тени прикажешь? — Карп Евстратович соображает быстро.

— Да. Скорее всего получится.

— Скорее всего?

— Она ведь не просто так пришла. Она с чем-то пришла. И не факт, что у неё одна игрушка. А тени у меня маленькие.

— Жди.

— Там люди вокруг. Надо… не получится, — я и сам всё понимаю, что не получится. Что она специально встала между двумя палатами. В открытые двери я вижу и ряды кроватей, и людей: больные и их родственники. Ещё пара сестёр милосердия.

Николай Степанович склонился над кем-то в дальнем углу.

А ещё вижу жандармов, которые спешно перекрывают выход на лестницу. Но в коридор не суются.

— Надо… мне там надо, — я решаюсь. Не знаю, сколько осталось времени, но если эта тварь дёрнется, я не стану дожидаться приказа. — А вы…

— А я тебя сопровожу.

Без трёх минут одиннадцать.

На тех круглых часах.

Три минуты… три минуты — это очень много. Это хватит, чтобы дойти до коридора. Я не жандарм и близко не похож. А вот Карп Евстратович накидывает белый халат, отчего сразу преображается.

Халат широк и слегка измят, но за складками его не видно револьвера, который ложится в карман пиджака.

— Покажешь её. Я накрою щитом, — усы его на разном уровне. Тоже извёлся ожидая? Я ему точно чётки подарю.

Когда выберемся.

— Мне случалось бомбы запирать, — он расценивает взгляд по-своему. — Опирайся на руку. Правую. И рядом держись.

— А…

— Я и с левой неплохо стреляю, коль придётся.

Киваю.

Идём.

Точнее бежим. И уже там, в холле, Карп Евстратович взмахивает рукой, подавая кому-то сигнал. А сам переходит на шаг.

Двери не заперты.

И жандармов больше не стало. На первый взгляд. Второй улавливает размытые тени. Артефакты? И выходит, что Карп Евстратович пришёл к тому же выводу, что и я: девица лишь отвлекает внимание. Она должна перетянуть его в другую часть больницы, собрать полицию и казаков здесь, чтобы освободить проход на второй этаж.

Обидно, когда ты не самый умный.