Онлайн книга «Хозяин теней 4»
|
Хотя всё одно выглядела комком тумана. Главное, что не это. Главное, что Тьма резко отвернулась от щели, в которую нырнула мелкая тварюшка, а потом и вовсе отскочила, разом теряя интерес и к щели, и к твари. Заклекотал Призрак. — Готовимся, — сказал я, садясь на кровати. И придремавший было Метелька — а тут и вправду можно было только есть, спать и читать учебник латинской грамматики, принесённый заботливою моей сестрицей. Ладно, был ещё французского языка. И геральдики. Но это ж мелочи. — Чего? — Метелька книгу с живота снял и под кровать положил аккуратно. — Того. Что-то сейчас начнётся. Людей в госпитале сегодня было особенно много. То ли праздник какой, то ли выходной, то ли ещё что. Но вот с самого утра шли и шли. — Надо предупредить? — Метелька подошёл к окну. Из него виднелся огрызок то ли парка, то ли сада, с уже зазеленевшей травой да чёрными деревьями. — Не знаю… предупреди… Я прикрыл глаза и потянулся к теням. Вопрос был лишь один: кто? — Скажи… скажи, что это связано с тьмой… что-то… кто-то… Если они использовали Анчеева, то что помешает провернуть этот фокус снова. Но кто? Тени спешно спустились в холл. Пост. И сонный солдатик, разомлевший на солнце, прислонился к стене. Он откровенно дремал, стоя, как умеют это делать некоторые люди. Сестра милосердия что-то втолковывала крупной старухе. А рядом крутилась девочка, такая вот, словно сошедшая с открытки, в коротеньком пышном платьице, в бантиках и кружевах. У второй стены, в тени огромной пальмы, что росла в кадке, пряталась парочка. Кажется, то ли целовались, то ли только собирались. Точнее парень собирался, а вот девица крутилась, то и дело тянула шею, поглядывая, словно выискивая кого-то. Кто из них? Казак подкручивал усы и строил глазки пухлой даме, которая хихикала и делала вид, что в целом совершенно не интересует её ни казак, ни его усы… Кто? Дети. Троица выскочила из узкого коридора и с гиканьем, воплями понеслась дальше, едва не сбив седовласую монахиню. Та лишь покачала головой и продолжила свой путь. Она толкала коляску, в которой, скособочившийся и сухой, дремал старик. А ведь хорошая маскировка, но… От монахини пахло спиртом и камфорой, и ещё самую малость — ладаном. И я знаю её. Она порой заглядывала, приносила в карманах форменного фартука пастилу. Хорошая женщина. И глаза у неё добрые. Но… кто всё-таки? Где-то рядом. Совсем рядом. Струна натягивается и мне от этого почти больно. Я сосредотачиваюсь на этом ощущении. Оно покажет. И подскажет. Люди, люди… Юная девушка с толстой косой придерживает под руку усатого мужчину в больничном халате. Отец? Жених? В этом мире не угадаешь наверняка. Но нет, вот появляется дама с корзинкой, по-хозяйски перехватывает больного под вторую руку. А до меня доносится обрывок фразы: — … пироги вечером скушай обязательно, ты ужасно похудел! Голос её тонет в визге мальчишек, которые той же толпой несутся обратно, едва не сбивая с ног уже другую монахиню. Стоп. Она уклоняется и что-то бросает в спину убежавшим, что-то злое, раздражённое. Но важно не это. Вслед за словами от неё исходит волна тьмы, которая заполоняет коридор. И женщина с корзинкой вдруг замолкает, сама не понимая, почему. Из приоткрытой двери доносится глухой стон, мучительный такой. |