Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 76 – Екатерина Насута

Тянет соврать. И теперь я прямо чувствую его желание, а потому наклоняюсь, заставив этого урода вжиматься в камень.

— Из тех, кто припёрся. Кто ещё в курсе происходящего?

— Д-двое… из моих… один Николай. Секретарь Мишкин. Второй в охране.

— И всё?

— Мы… п-подали сигнал. В городе ждут… выдвинулись уже. Но там не знают… знают, что поехали и только…

Но от города ещё добраться надо.

Значит, время есть.

— Не маловато ли?

Два плюс два — четыре.

— Что они будут делать?

— Н-ничего… их… уже нет… в расход.

Своих же людей? Нет, я всё понимаю, интриги, войны и прочая хренотень, но чтобы своих и под нож.

— Свалили бы на Г-громовых… это Мишкины люди… они бы не стали молчать. М-мало ли, кто бы и что… а так все погибли. Героически. Я бы стал свидетелем.

Он и вправду такой наивный? В подобных делах свидетелей не оставляют.

— Как?

— А-артефакт… два… сумеречных. Одно там. Снаружи. Николай подозвал бы охрану к себе. Или его человек что-то придумал бы. Или просто так… машины обычные, только Воротынцевская с артефактною защитой. Все и полегли… и наши, и Громовские. Они почти все притащились за нашими приглядывать.

Вспомнился вдруг вагон, полный мертвецов.

— А до кого не дотянуло, то господин сам. Он дарник. Он сильный.

Заметил. И да, обычному человеку, пожалуй, против такого не выстоять. А этот спешит, рассказывает.

— Имитация… прорыв… бой. Безумие… все знают, что Громовы безумны. И в доме то же.

— Дом большой.

Сердце холодеет. Сколько здесь людей? Меньше, чем когда-то, но… охрана. И слуги. Слуги-то вовсе не при чём. А не пожалели.

— Может… может, и уцелел кто. Под крышей. В подвалах… если тихо сидели. Искать было некогда. Но Громовы точно живы! И Мишка! И кто с ними был! Свет не позволил бы… свет выжег бы заразу. Они нужны были живыми! Живыми, слышишь⁈ Я точно знаю! Сергей говорил, что так надо, чтобы живые… чтобы жертва всенепременно живая. А потом он открыл бы врата. Или подчинил бы себе. Не знаю! Я не знаю подробностей! Он один раз так говорил, другой — так. И смеялся, что станет по-настоящему великим. Он был уверен, что всё получится…

— Ещё что, — жалости у меня не было.

Кого здесь жалеть.

— Всё. Знаю… старик имел дела… с твоим отцом.

И глядит с надеждой. Думает, проникнусь?

— Потом… они поссорились.

Это когда Воротынцевы вырезали почти всех Громовых? Нет, может статься, что слегка спешу с выводами, но почему-то кажется, что они здесь по самые уши.

— У него был сын. Не Сергей. Другой. Илья. Старший. Одногодка твоего отца. И он погиб. Как-то погиб так… никто не говорит об этом. Нельзя. Я понял, они куда-то ходили, Илья погиб, а Громов украл что-то…

— Книгу?

— Н-не знаю… мне не докладывали! Я даже не уверен, что крал…

Был ли мальчик.

Ну да. Не того полёта птица, чтоб перед ней кто отчитывался.

— Что ты будешь делать? — он задаёт вопрос, на который у меня пока нет ответа.

— Без понятия. Что-нибудь придумаю.

— Ты… ты можешь повернуть всё себе на пользу… господин всё равно мёртв. Михаил жив… доказательства нападения есть… я стану свидетелем. Обратимся в суд… если Старик и вправду мёртв, то Мишка — наследник, а ты его спасёшь…

Я даже не отпустил клинок. Я просто позволил ему сделать то, что должно. Правда, на сей раз подвинулся, чтобы не сильно обляпаться.

— Тебе, — это уже прозвучало громче и уверенней. — Мора…