Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 74 – Екатерина Насута

— Помоги… — вой перешёл в скулёж. — Ты же человек… ты же…

Он пытался то ли спихнуть тень, то ли выползти из-под неё.

— Человек должен помогать человеку! — его вопль заставил прочих отступить.

А я…

Я подобрался ближе.

И в револьвер вцепился.

— Отдай, — сказал строго. И надо же, подчинился. Пальцы разжались, пусть и не сразу.

— Ты… ты меня вытащишь, правда? А я тебе помогу? Мы поможем друг другу… только отцепи эту погань.

Его тень была мертва. Или тени не умирают? Нет, умирают. Здесь, в круге, она была вполне материальна. Я чувствовал под руками жёсткость панциря, неровность его. И белые пятна, будто хитин начало разъедать. Пятна расползались.

И ещё тварь была тяжёлой.

Жвалы её впились в ногу, и кость не выдержала. Точно перелом, вон как завернуло в стороночку, почти прямой угол. И человек, увидев это, закатил глаза. Надо же, какие мы нежные…

— Сними…

— Терпи, идиот. Там сосуды повреждены. Если сниму, то кровью истечёшь.

И быстро. А мне быстро не надо. Мне надо поговорить.

Он моргнул.

И взгляд чуть прояснился. Так, теперь поспешаем, пока он не справился со страхом и сообразил, что я один и вовсе не так уж крут.

— Кто ты? — я сунул его револьвер в штаны. Авось не выпадет.

— Г-глухов… Алексей Глухов.

Ни о чём не говорит.

— А там кто?

— Там? — он повернул голову, но вместо трупа была лишь копошащаяся кучка теней. — Там… он нас убьёт!

— Я тебя убью раньше. Видишь? — я вытащил нож. — Один удар и отправишься к ней. Хочешь?

Он сглотнул.

— Ты не посмеешь!

Да ну?

— Людей… нельзя приносить… в жертву… Синод… категорически… запрещает.

— Мы ему не скажем.

То есть, это я того урода в жертву принёс? Я прислушался к себе. Нет. Ничего не ёкает. Ужаса тоже не испытываю. Как и глубокого раскаяния.

— Кто вы такие и какого хрена тут происходит?

Дядька Матвей говорил, что главное в допросе — правильные вопросы. Ну и стимул на них отвечать.

— Это… Сергей Воротынцев… н-наследник рода…

— Уже нет.

Покойники наследовать не могут. Хотя… другой мир. Может, и случались прецеденты.

— Тебе не простят… тебя найдут! Убьют…

— Можно подумать, вы меня собирались чаем напоить. С пряниками. Ты не отвлекайся. Какого хрена он тут делает?

— Он… приехал… в свите… кузена. Под личиной. Один из охраны.

Глухов сглотнул.

— Знал, что Мишка собирался свататься к Громовой. Давно хотел. Но старик запретил и думать. Всё кого-то из младших подыскивал, чтоб дар сохранить. Только Мишка своенравный. А Сергей его поддержал. Сказал, что поможет. Что как только договор подпишут, то и всё, не будет обратной дороги. А у Сергея есть малая родовая печать. Наследник. И его слово перебить — серьёзный повод нужен… он и вызвался ехать. Тайком, чтоб старику никто не донёс.

— Ваш Мишка идиот?

— Нет. Он… наивный. Идеалист. И наверное, идиот, если так. С Сергеем они с малых лет вместе… верил… и переживал, что старик Сергея задвигает. А так бы женился против слова старшего. Его бы наказали. И Сергей остался бы в наследниках. Там, глядишь, старик и остыл бы… и позволил выделиться в младшую ветвь.

На любую хитрую задницу, как говорится…

Что ж, основные претензии к гостю сняты.

— Дальше, — требую. И человек хнычет:

— Больно… вытащи.

Ага, я его вытащу, и обстановочка поменяется. Глядишь, и передумает делиться сокровенным.