Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
И на лице Еремея такое выражение, что понимаю — ещё немного и он начнёт убивать. Плевать на бомбу и прочее… Я качаю головой и поднимаю к губам палец. Один. А потом ещё два. Одну тень переварила. Точнее мы на двоих, потому что сила там, внутри меня, гуляет, пытаясь облечься. И новую порцию мы пока поглотить не способны. — Это… от волнения, — выдавливаю. — Страшно… тетенька… очень. Вы нас убьёте? И жалобно так. Жалобно получается плохо, потому как Нина смотрит на меня и кривится, кривится… — Так, хватит, — Красавчик взмахивает пистолетом. — Вы двое, берите эту падаль… Он пинает генерала. А двое — это Алексей Михайлович и Еремей, стало быть. — А с этой что? И с ними? — Ниночка направляет револьвер в сторону генеральши. — Оставь, — машет Курощеев. — Она часа на два… пусть лежит. Вот с этими не знаю… у меня сил больше нет. Восстановиться надо бы… надо бы… И смотрит на Красавчика. — Погоди. А тот — на нас. — Мы с дядькой Еремеем! — ввинчивается в разговор Метелька, явно чувствуя, что вопрос могут решить и иначе. — Мы поможем… — Помогут они… глянь какие… и уже при шинелях. Ты… Дуло револьвера внезапно упирается в лоб Лаврентия Сигизмундовича, отчего тот бледнеет. — Нам этот нужен? Тоже падаль импереалистическая… титулярный советник. Пёс самодержавия. На пса Лаврентий Сигизмундович не особо походил, разве что имелся в виду какой-нибудь престарелый мопс. — Погоди, — Красавчик вновь морщится. — Всё по порядку. Мы устроим суд. Снимем всё. И запечатлим казнь предателей, как и собирались. Экие у них, однако, планы долгосрочные. Но и хорошо. Пока суд. Пока запечатлеть… я икнул и дёрнул тень. Отозвалась она не слишком охотно. И запах бомбы её, конечно, манил, но не сказать, чтобы так, как прежде. — Тогда лучше бы в купе. Можно в моё. А то суд в коридоре, право слово, несолидно, — Алексей Михайлович относился к происходящему явно с иронией человека, которого это самое происходящее будто бы и не касалось. — Для казни уже можно, чтоб ковры не пачкать. А суд… нет-нет, моё будет дальше… тут дамское. Поверьте, всякие там духи-крема и пеньюары в кадре изрядно повлияют на общий драматизм ситуации. Суд — дело серьёзное, значит, и проводить надо в обстановке соответствующей, а не средь парфюмов да перьев… — Заткнись! Красавчик успел перехватить руку Нины, которая явно намеревалась заткнуть Алексея Михайловича по-своему. — Он ответит за всё! — пообещал Красавчик. — Кстати, — Алексей Михайлович придерживал ноги генерала. — Вы ведь скажете, за что конкретно казнить будете? А то все эти пафосные лозунги… как-то оно, уж не сочтите за критику, очень расплывчато. — Помолчите… ваше превосходительство, — Красавчик сказал это с явной издёвкой. — Иначе вас и вправду пристрелят прямо здесь. В качестве подсудимого меня и Анчутков устроит… — Вы… пришли? Уже? — дверь очередного купе распахнулась, выпустив покрасневшую Лизу. А в лицо шибануло лилиями. Запах был резким, злым и я вдруг понял, что где-то совсем рядом кто-то да умер. — Елизавета? Взгляд у неё шальной. И улыбка эта… и пятна на платье выделяются уже тем, что я их вижу цветными. Красными, нарядными… яркими, будто они не тут, а… там? Да, пожалуй, именно там цвета были чрезмерно насыщенными. — Что ты натворила? — Какая разница, — она прикрыла за собой дверь и оперлась на неё. В руке Лизонька держала ножик, вполне себе хозяйственного вида. Правда, судя по тому, что клинок тоже алым светится, резала она отнюдь не хлебушек. |