Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 24 – Екатерина Насута

— Третьего классу, — отозвался он. — Сейчас глянем, где не сильно людно…[3] Куда прёшь, дура⁈

Это адресовалось юркой бабёнке, что попыталась протиснуться вперёд. Та отскочила в сторону и разразилась бранью, впрочем, тотчас переключившись на кого-то другого.

В вагон мы всё-таки забрались.

Был он длинен и узок, тёмен, поскольку окна здесь оказались мелкими да и те из дурного, мутного стекла. И света сквозь них почти не проникало. А ещё в вагоне курили.

Прямо внутри.

И без того насыщенный ароматами человеческого пота и иных, не самых приятных запахов, воздух пропитывался и табачным дымом. Казалось даже, что сам вагон наполнен седым густым туманом, в котором лишь отдалённо угадывались силуэты людей.

Еремей, минув пяток лавок, остановился возле одной, на которой устроился тощенький мужичок с сигареткой.

— Сгинь, — велел ему Еремей, и мужичок подчинился, прихвативши с собой грязный тюк. — А вы, оглоеды, двигайтесь к окошку, там, глядишь, и приоткрыть выйдет.

Вышло.

Правда не с первого разу, потому как что-то заело, но Еремей справился.

Чтоб вас всех. Да тут доехать и не задохнуться — само по себе квест. Вагон же продолжал наполняться людьми.

— А я говорила… говорила, надобно раньше! — нервный женский голос раздался где-то вдалеке, и тотчас стих, перебитый сочными матюками.

Да уж, публика собралась разношёрстная. Хотя рядом с нами и не рисковали садиться. Подходили, но завидевши грозную фигуру Еремея в шинели, на которой он для этакого случая повесил пару медалек, убирались подальше.

— Извините, — а вот невысокий господин в неплохом костюме решился. — Вы не станете возражать, если я рядом присяду? Мне недалеко, до Подлесской… часа через два, на станции, пересесть попробую.

Он изобразил улыбку. И вышла та какою-то неловкой.

Нам ехать два дня. Интересно, а спальные места здесь как? Подозреваю, что совсем не так, как дома.

— Как-то непривычно… — господин осторожненько опустился на краешек скамьи. — Обычно я вторым классом путешествую, но вот сегодня, представляете, сказали, что мест нет! Но обещали, что на следующей станции кто-то выходит, и место образуется. Нет, ну вот как так-то? Я ж по делу государственному, а не по какой прихоти. Они же мне — мест нет!

И в голосе его послышалось искреннее возмущение.

Я подвинулся и Метельку дёрнул, который подсел поближе. Мелькнула мыслишка, что этот господин не просто так объявился, что он в своей гладкости и неказистости, просто притворяется, а на самом деле — это шпион, Сургатом посланный.

Или Синодом.

Нет, этак недолго форменным параноиком стать.

— Случается, — Еремей окинул господина взглядом. — Еремей. Волков. Воспитанники мои.

Имён называть не стал.

— Какие очаровательные отроки… сироты? Ах, простите… Лаврентий Сигизмундович Тоцкий. Титулярный советник. А вы из военных будете?

Вагон продолжал наполняться людьми. Мимо прошествовало семейство, возглавляемое лохматым мужичком в высокой шапке и отчего-то — в шубе. За ним, склонив голову так, что и нельзя было разглядеть лица, семенила баба и четверо детей, старший из которых уже был изрядно выше матери. Женщина и дети волокли тюки, а один — и корзину, из которой вытягивалась змеиная шея гуся.

— Бывший. Вы не переживайте, Лаврентий Сигизмундович, — иным, спокойным тоном, произнёс Еремей. — Сейчас от людишки зайдут, обсядутся. Кто понизу, кто наверх залезет…