Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 97 – Екатерина Насута

— Абрикосовская^[11],— пояснил Метелька. — Самонаилучшая!

Шоколадные конфеты в кулёчке.

И слегка засохший, но всё одно сладкий калач, который Савка первым и съел.

— Хочешь? — спросил он, отломив кусок пряника для Метельки.

Отказываться тот не стал.

Так и сидели.

Грызли пряник, запивая Метелька водой, а Савка — тем же густым травяным отваром, от которого на языке оставалась горечь, но при всём том она вполне себе уравновешивала приторную медовую сладость пряника.

— А хороший ты, — Метелька хлопнул себя по животу. — Хоть и барчук…

— Не любишь?

— А за что вас любить?

— Не нас, — поправляюсь, потому как Савка, удовлетворивши своё любопытство, снова попытался в спячку вернуться, но тут уж я не позволил. — Какой из меня барчук… да и то теперь не понятно, чего будет.

— Это да… — вздохнул Метелька. — А всё одно… руки вона у тебя белые и мягкие. Работать ты не привыкший, хотя и стараешься. И драться не умеешь… теперь-то ничего, человеком становишься. А раньше затрещину дай, ты и в слёзы…

Савка возмутился.

Вовсе он не плакал. Может, разок или два случалось, но не от затрещины, а потому что просто обидно, когда жизнь такая.

— Ты это… не обижайся, — Метелька покосился на пряник. — А хочешь, я тебе мяса привезу? У меня ещё когда маманя живая была, то она нам мясо прятала. Куру, бывало, зарубит, ну, на субботу, а в воскресенье затевает блины. Такую вот стопку.

Метелька развёл руками и глаза его затуманились.

— А куру выварит, и потом на жиже — борщеца или там щей замутит, духмяных-духмяных. И со сметаною. Ну а там-то и блины. Со шкварками и яишнею. И куриное мясо тоже. Батя его себе забирал, говорил, что мы дармоеды, но мамка прятала. Он-то вечером воскресным пить шёл, а она доставала. Заворачивала в блины и говорила, чтоб ели. Не подумай, хозяйство у нас крепкое было. И коровы четыре ажно, и конь имелся, и свиньи тоже. Одна свиноматка, так вообще здоровая, вот здоровей тебя… почти с коня.

Метелька сидел, мотал ногами, вспоминал и улыбался. И походил на обычного ребенка.

— Она приплод хороший давала. А батя ездил на ярмарку. Ну и я с ним. Сперва-то мамка, она деньгу брала и прятала, надвое… батька-то, как торг хорошо идёт, то рюмочку-другую накатывал. Для настрою. А там и третью, и пошло-поехало… и кидался, бил, стало быть, чтоб всё давала. Она часть отдаст, значится, чтоб успокоился… ну а потом и меня научила, как прятать.

Метелька тяжко вздохнул, а потом, будто зацепившись за мысль, выдал:

— Никого-то она с собою не забрала.

— Сестра государя?

— Ага… подарков вот наоставлялся. Книгов привезла. И ещё денег. А забрать — не забрала. Почему?

И вот что ему было ответить? Разве что правду.

Я разломил остатки пряника надвое и протянул Метельке.

— Сколько она приютов посещает? Пусть не в день, но вот в месяц? Два? Три? Она ж сестра государя, ей надобно ездить там…

Едва не ляпнул «мордой торговать».

— … показывать, что государь и она милосердные. Помогать…

— Это богоугодное дело, помогать, — согласился со мною Метелька.

— Ага… так вот, представь. В одном кого-то возьмет, значит, и в другом надо, и в третьем, и в десятом. А если где не возьмёт, говорить станут, что она загордилась или ещё чего.

— Это да, это у нас могут… — Метелька отщипывал от пряника по крошечке и совал в рот. — Людям только дай чего, мигом обговорят. Эх… жалко. Но меня всё одно не взяли б.