Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 37 – Екатерина Насута

Савка хихикнул.

И окончательно расслабился. Ну да, человек, который говорит так забавно, не может быть плохим. А ещё вот чаёк имеется, сладкий, и плюшки, и варенья, и многое иное к беседе располагающее.

Не уверен, существует ли в этом мире наука психология, но Михаил Иванович точно знал, что делать.

— И когда скорлупа эта треснула, то и содержимое миров начало перемешиваться. И ладно бы только Вышнего. От него-то зла людям нет.

Одна сплошная польза. Ага. А я взял и поверил. Точнее не поверил, потому как нечто неуловимое изменилось в голосе дознавателя. Такое вот… будто сам он в сказанном сомневается.

И боится этим сомнениям верить.

— А вот от мира Нави исходит сила, которая, просачиваясь в наш, обретает форму.

— Тени.

— Верно. Тени. Существа оные сперва слабы и бесплотны. И оказываясь в местах безлюдных, они сами собой гибнут.

— А если людных?

— Правильно мыслишь. Ты сообразителен для своих лет.

От похвалы Савка расцвёл. И вторую плюшку цапнул, уже нисколько не смущаясь высочайшего присутствия.

— Тени не могут видеть людей сами. На сей счёт многие изыскания проводились. Иные были весьма… нехороши, — дознаватель явно собирался употребить иное слово. — Однако и узнать получилось многое. Не суть… важно, что тени питаются жизненной силой, а после — самой душой.

Савка замер.

— Они чувствуют… неладное. Смятения душевные, неустройство. Дурные пожелания или мысли. Эмоции. Ненависть вот, зависть, всё то, что случается в жизни любого человека. Всё это подобно крови, что разливается и манит дикого зверя.

Образно он. Савка вот съёжился и ясно, о чём думает. О том, что это его, Савки, дурные мысли тварь призвали.

— Я не о тебе сейчас, — Михаил Иванович тоже заметил, а стало быть, за Савкой он наблюдает очень пристально. — Я в целом о людях. И теперь понимаешь, что чем больше людей собирается, чем хуже устроена их жизнь, тем больший интерес представляют они для теней.

Савка кивнул.

— А… такие… как я? Мой дар ведь… не вышний?

— Не вышний. Твой дар от того же мира, к которому принадлежат и тени. Как и у всех охотников. И нет, не вы притягиваете скверну. Напротив, только вы и способны её одолеть. Поглотить. Очистить силой своей души.

Звучало слишком хорошо, чтобы не ждать подвоха.

— А…

— Моё благословение изгнало бы тень, если бы она спряталась в тебя. Тени… тоже бывают разные. Малые и слабые сгорают, а те, кто посильнее, те могут пробираться внутрь человека и даже, случается, подчиняют его себе. Причём так, что порою человек и сам о том не подозревает. Слышал про сумеречников?

Охренеть у них тут весело.

— Н-нет.

— Ещё услышишь. И да, благословение изгнало бы, но я не могу благословить каждого даже в этом приюте, не говоря уже о городе или Империи. Да и ни одно благословение не держится вечно… — теперь в голосе мне слышалась искренняя печаль. — А вот Охотник способен поглотить тень и изничтожить её. И зачистить от теней дом или даже улицу. А главное, что Охотник может видеть не только тени, но и Полыньи.

А это что за…

— Знаешь, что это такое?

Савка помотал головой.

— Когда два мира соприкасаются, возникает место… размытия границ. Полынья. Именно её используют тени, чтобы проникнуть в наш мир. Охотник способен отыскать такую вот Полынью.

— И закрыть её?

— Если сил хватит. Но чаще он сообщает об открытии Синоду. И тогда к месту отправляются мои братья. Недостаточно просто закрыть Полынью. Надобно наложить на место благословение… особое благословение, которое не позволит Полынье открыться вновь. Тут же или рядом… это уже сложно. После научишься.