Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 170 – Екатерина Насута

— Я и пригляжу, — с какой-то неестественною готовностью, даже с радостью произнесла Зорька. И рука её вновь коснулась уже не волос, но шеи.

Да ладно…

— Тогда я буду спокоен.

И главное, готов душу свою в залог поставить, что всё-то — и эта радость, и эти прикосновения, и суетливость неожиданное, — не остались не замеченными.

Еремей попрощался.

И вышел.

— Вот тут… тут, мальчики, будет хорошо, — Зорька подталкивала меня в спину, и Метельку тоже, который зевал и вряд ли соображал хоть что-то. — Там и тёпленько, от печки-то тепло идёт… жар костей не ломит… так бабка моя говаривала. А она знала, да… знала распрекрасно… поляжете… топчанчик хороший, вдвоём места хватит.

— А вы как же? — словно спохватился я. — Вы же ж из-за нас не поспите.

— Ой, много ли мне, старой, надо. И так бессоница замаяла, а так вон завтраком займуся. И капусту почистить ещё. Да, да, капусту почистить.

Комантка, куда нас провела Зорька, была невелика. Даже не комнатка, а кладовка старая, из который и не всё-то вынесли, зато впихнули старый топчан, на который накидали кучу тряпья.

— Вона, ложитесь. Спите спокойно, — велела Зорька строгим голосом. И Метелька послушно забрался на эту груду.

Я последовал примеру.

Зорька заботливо укрыла нас драным одеялом, постояла немного, любуясь, а после уж вышла, аккуратно притворив дверь.

Я выпустил тень.

Осторожненько так. И та, очутившись на свободе, крутанулась, вбирая запахи, в числе прочих и тот, раздражающе-лилейный. Тень затрясла башкою, зафыркала и оскалилась.

Стало быть, не ошиблись.

— Метелька, — шикнул я и пихнул в бок своего то ли приятеля, то ли уже кого-то более важного, чем приятель. — Просыпайся. А то пропустишь всё.

— Чего? — он попытался открыть глаза. И я видел, что ему очень хочется проснуться, но не выходит.

— Сейчас нас убивать придут.

— Чего⁈

— Тише ты! — благо, я вовремя успел рот зажать. — Не ори. Зорька — сумеречник.

— Зорька? Ты… больной? Какой из неё сумеречник⁈

— Не я. Еремей. Слушай, а про неё что говорят?

— Что? Блин… голова… как… не помню.

— Давай, старайся. Думаю, это она. Или зелья подлила какого, или наколдовала.

Или ещё чего, что только сумеречники и могут. А ведь что-то они да могут, такого, особого.

Тень нырнула под кровать и оттуда раздалось громкое чавканье. Вот… знать не хочу, чего она там жрёт, потому что буквально шкурой всею ощущаю, что мне этого знать не надо.

Чисто для сохранения душевного спокойствия не надо.

— Давай же… пролупляй глаза.

— Савка… ты… — Метелька всё же сел и головой затряс. А я прямо ощутил, как моя сила тянется к нему. Как… как из полного сосуда в пустой переливается.

И похоже, мы теперь с ним и вправду как два сосуда. Только он — совсем мелкий.

Пока.

Зато сила выбила из него остатки сонливости.

— Зорька… не, ну… она ж добрая. Хотя и ворует, конечно. А кто не ворует? — Метелька потёр глаза. — Все… но она хоть бы совесть в конец не потерявши.

Так себе аргумент, честно говоря.

Тень подобралась к двери, которую явно заперли. Точно. Я слышал, как задвигают с той стороны засов.

— Что о ней говорили?

— Да чего о ней говорить-то? Она ж так тут, при кухне, при хозяйстве… хотя вот… — он задумался. — Как-то один старшак… ну, той весною… тебя ещё тут не было. Вот… он начал Зорьку доводить. Обзывался там… и ещё как-то пихнул в спину. А ему другие сказали, что не надо её трогать, что у ней глаз дурной… а он не послухал.