Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
И руку убрала. — Идём, — сказала она строго, не спуская с Еремея взгляда. — Не здесь же в самом деле… И решительным шагом пошла за конюшню. — Это… отдохните пока, — бросил Еремей, за княгиней направляясь. Метелька после его ухода разогнулся и принялся себя ощупывать, что-то бормоча под нос. — Тихо, — шикнул я и выпустил тень. С нашего похода она и вправду сделалась больше, а ещё поводок удлинился. Тень ловко нырнула в стог с сеном, а я… приблизился. Немного. Оставалось надеяться, что далеко не отойдут. Ага… так и есть. Встали. Она руки скрестила — теперь я и видеть мог, пусть глазами тени, но тоже интересно. Так вот, Евдокия Путятична была много ниже Еремея, но как-то хитро умудрялась глядеть на него сверху вниз. При том что Еремей, человек далеко не чувствительный, явно ощущал себя неловко. Вон, стоит, голову опустил, что школяр провинившийся. — Ты… чего? — Метелька тронул меня за плечо. — Погодь, — ответил, стараясь не отвлекаться. — Не мешай. Если Метелька и обиделся, то виду не подал, на стену конюшни опёрся да и застыл, глаза закрывши. — Что тебе на самом деле надо от мальчишки? — тихо спросила Евдокия Путятична. — Мозырю сдать? — Нет. Мозырю я сказал, что буду приглядывать. А там — как сам захочет. Но да, Мозырь теперь от него не отстанет. Он давече полынью отыскал. Новую. И не только отыскал… паренек хороший. Крепкий. — Больной. — Сегодня — да, а вчера вон вполне здоровый и шустрый. Чего с ним? — Если кратко, то его пытались убить и, как понимаю, не единожды. Дар тело лечил, но сам толком не развивался. — И чего делать? — Императорский целитель уверен, что делать что-то смысла особого нет. Он убеждён, что душа того и гляди покинет тело. Отстаньте от него. — Позвольте умереть в тиши и покое? — Действительно, — в её словах появилась внезапная горечь. — Кого я об этом прошу! Человека, который… Евдокия Путятична осеклась. — Извини. — Договаривай же, княгиня… который убил своего подопечного, так? Какие, однако, страсти. И молчание. Тягостное. Душное даже. Это и через тень ощущается. Как и пульсация силы, которую Евдокия Путятична, кажется, сдерживает с трудом. — Так вот… — Еремей всё же заговорил первым. — Там — иное. Да и вы то знаете. Если б думали, как они, то не говорили бы тут со мною. Даже на порог не пустили бы. А мальчишка одарён. И да, его не готовили с малых лет. Более того, уж не знаю, чем он там занимался, небось, мамкины пряники только и жевал… Недалеко от истины. — … но стержень в нём есть. А что до остального, то ещё поглядим… целители — хорошие люди, но, не в обиду сказано, уж больно мрачные на прогнозы. И тут я с Еремеем согласен всецело. — Да и вы, княгиня… — Не называй меня так! — … коль дадите себе труд подумать и жалость в стороночку подвинуть, то поймёте, что вреда я не хочу. Пара синяков — невеликая плата. А ему надо учиться. И много. И хуже, что быстро. Не отстанут от него. Живой там, мёртвый… пока не мёртвый, пользу приносить будет. И в тень его завлекут, со мною ли, самого ли… и вы не помешаете. Просто не сумеете. — Я… сообщу… — Синодники тоже вмешиваться не станут. Видал давече Михаила Ивановича. Важным, говорят, человеком стал… Молчание. Напряжённое. А потом тихий обреченный такой вздох: — Ты… — Парень или станет крепче, или его сожрут. |