Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
Окончательно потерять себя боялась. И зря. Она вон, какой была, такой осталась. Внутри. — Деньги, конечно, потребуются неплохие, но я получу долю в клинике и немаленькую. К ней кое-какие права… изначально установлю квоты. Надо будет кое-что в уставных подправить. Это да. Ленка у меня только выглядит блондинистой дурочкой. А так она умная. У нее дипломов пара имеется, которые она в старой папочке хранит. Ветеринар… Не знаю, какой из неё ветеринар вышел, а вот финансист — отменнейший. Я ей ещё когда пост директорский предлагал, а она отказалась, мол, куда тебя, Громов, без присмотру оставлять? Так и сидела секретаршей. Ну да так в чём-то и удобнее было. Хорошо… — Делай, — говорю. — Я в тебя верю. А в себя вот — не очень. Ещё ей другое сказать надо: — И Лен… ты же понимаешь, что вот это всё… что оно ни хрена не надёжно. Что я в любой момент могу… ты, главное, тогда не бросай? Церкви там, может, и не зачтутся. А вот дети? Те, которые поправятся благодаря моим деньгам? Может, эти дети как-то оправдают то, чего я творил? Хотя бы малость. С чего я вдруг задумался? Да как-то вот… если души праведников поднимаются в вышний мир, то… те, кто не праведник, попадает в навь? И становится тенью? Нет, может, оно не так совсем. Скорее всего не так, ибо дерьма в мире больше, чем праведников, но… не хочу. Становиться тварью вроде той, которая забирается в чужое мёртвое тело — не хочу… Глава 28 «…выступили с единодушной критикой проекта о возможности передачи концессий на разработку поражённых тьмой земель купечеству и частным товариществам, созданным на основе объединения малых капиталов. При многих иных преимуществах, данный шаг нанесёт непоправимый удар по исконным дворянским привилегиям, нарушив установившееся равновесие и поставив под угрозу сами основы существования Российской Империи…» — Вставай, — равнодушный голос Еремея заставил собрать руки. И ноги подтянуть к животу. И на бок перевалиться. Потом как-то даже встать получилось. Криво. Косо. Но получилось. — Живой? — Еремей склонил голову. Взгляд его ненадолго переместился на Метельку, что сидел на корточках и давился то ли соплями, то ли слюнями. Главное, я чувствовал, что ещё немного и он разревётся. И Метелька это чувствовал. И Еремей. Он подавил вздох и отступил. — Совсем дохлые, — сказал кому-то. — Это… это уже чересчур. Евдокия Путятична? — Когда ты сказал, что хочешь работать здесь, я, признаться, обрадовалась даже. Несмотря ни на что, обрадвалась, — холодная рука легла на затылок, щедро делясь целительскою силой. И дышать стало легче. Губы вон слипшиеся расклеились, лёгкие распрямились, втягивая пыльный воздух. — Но теперь… кто тебя послал? Мозырь? — Княгиня… — Брось. Я, конечно, могу делать вид, что многого не вижу и не понимаю, но это… это чересчур. Ты так их угробишь! — Не рассчитал, — повинился Еремей. — Паренёк покрепче казался. — Именно, что казался… Рука убралась, а Евдокия Путятична отошла к Метельке, который при прикосновении застыл, как был, с текущей изо рта слюною. Он и дышать-то, кажется, опасался. — Это ведь дети… — Вашему брату было семь, когда я его учить начал. — Ну да… только до того его тоже учили. С малых лет. И тело укрепляли, и дух… ты же прекрасно понимаешь, Еремей. Лучше, пожалуй, чем я. Они… другие. |