Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 116 – Екатерина Насута

Я кувыркнулся, больно ударившись плечом и боком, кажется, рёбра тоже хрустнули, а когда развернулся, то увидел, как Еремей сноровисто кромсает тварь клинком. И что тот оставляет уже знакомые мерцающие следы. И что тень, вцепившись когтями и клювом в кишки, раздирает их, при том яростно так. Кишки же шевелятся.

И черный клубок.

И…

Твою ж мать… нет, твою же ж мать… надо будет икону прикупить. Или лучше дюжину. И над кроватью… или охотникам не помогут?

Я сел.

Встал на корточки.

И не удивился, когда стошнило. Оно-то… нормально даже. И дрожь в руках. И липкий страх. И желание вернуться в приют, сунуть голову под подушку и там держать, для надёжности одеялом укрывшись.

Я на такое не подписывался.

Я…

Тень, радостно взвизгнув, подскочила, чтобы обрушиться на чёрный клубок, который откатился в сторону, а потом скоренько так потянулся к дверям старого дома, надеясь сбежать.

Выхлест?

Или что от него осталось?

Еремей не заметил. Рубит вон куски чего-то… сложно сказать. И хорошо. Тень впилась в тварь когтями и клювом, чтобы, разодрав, тут же поглотить. До меня донесся отголосок тепла и сытой радости.

Благодарности даже.

— Не за что, — буркнул я, сомневаясь, что тень поймёт. — Дядька Еремей… он уже того. Всё.

— Всё? — Еремей остановился. — Точно?

— Ага… только… это вот…

От покойника остались куски плоти и кости. И смотреть на них было отвратно.

— Уберём, — Еремей клинок отёр о жесткую траву. А потом на меня поглядел. Испытующе так… я же на него.

— Дядька Еремей…

Мысль, пришедшая мне в голову, показалось донельзя толковой.

— А вы меня драться не поучите? Ну… хоть немного… пока меня не зашибли.

Он хмыкнул.

И расхохотался.

— А ты этот…

— Оптимист?

— Чего?

— Человек, который верит в светлое будущее.

Смех заставил его закашляться, но Еремей сплюнул комок слизи и губы отёр. А потом, посерьёзнев, сказал:

— Я бы поучил. Но я… не тот человек, у которого надо учиться, мальчик.

— Так больше не у кого… а Мозырь всё одно от меня не отстанет. Верно?

— Толковый.

— И… если он дозволит… лучше уметь, чем сдохнуть, потому как револьвер удержать не способен. Или вот… ножом порезаться могу.

Драться я умел там.

Дома.

И давно… так давно, что и не упомнишь. Нет, про тренировки не забывал. И тренера у меня были титулованные, именитые, да… там, на татами, это одно. А вот так, чтоб мокрая грязная трава, ночь и твари — совсем другое. Савка так и вовсе у нас от тренировок далёкий.

— Я Мозырю не служу, — сказал Еремей зло.

— Извините. Я думал…

— Многие думают. Я сам по себе. Пока… с Мозырем ладим, но если вдруг, то и сам могу… уйти.

Или ему кажется, что может. Даже умные люди заблуждаются.

— Посмотрим, — он не дал точного ответа. Но мы оба друг друга поняли. — В дом пойдём?

— А как же! Мы ж полынью так и не нашли, — я сунул руки в карманы. — А мне за неё обещано было…

— Обещанного три года ждут, — не удержался Еремей.

Может, и так…

— Интересно же ж… я никогда не видел. На что она похожа?

— А вот найдёшь и поглядишь.

Он не стал убирать клинок. И револьвер зарядил, явно не спеша подходить к дому.

Найдёшь и поглядишь…

А и вправду, на что?