Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 115 – Екатерина Насута

— Нет…

— Но хоть не визжишь… лютует. Обидно ему… охотника почуял. Правда, видать, старый. Сторожится… вон, и хочется, и страшно.

Выхлест успокаивался.

Он остановился в двух шагах от меня. Я теперь чувствовал и вонь разлагающейся плоти, и дерьма, воды, всего-то, и главное — тот же цветочный запах, дурманивший голову. Выхлест стоял на двух ногах, чуть наклонившись вперёд. Длинные руки его почти касались земли. Пасть приоткрылась и на губах то и дело вспухали пузырики тьмы. А ещё меня поразили глаза.

Чёрные-чёрные.

Что уголь.

Выхлест смотрел на меня. Видел. И… и ему очень хотелось добраться. Но он справился с желанием.

— Уйдёт, — с огорчением произнёс Еремей. — Теперь точно уйдёт… на ту сторону… там хрен достанем, а он всех положит… такой точно всех положит. На той стороне не сладим.

А стало быть, надежды Мозыря на полынью пойдут прахом.

— Тут надо, — Еремей поджал губы. — Надо пробовать… выманить.

Клинок его полоснул по запястью, и выхлест дёрнулся в сторону, ноздри его раздулись и из них вырвались тончайшие стебельки, зашарившие в воздухе. Тварь принюхивалась.

И…

Он даже заскулил от обиды.

— Дерьмо… моя кровь слабая. Был бы дарником или…

Он замолчал и тряхнул головой.

— Нет… уж Мозыря подтянем. Хату спалим… Синодников звать придётся, если выхлест… чтоб не вернулся… потом, после.

А это совсем не то, чего от меня ждут.

— Нет, — я тряхнул головой. — Моя кровь его…

— От вашей всякая тварь разум теряет, только… парень… героить надо с умом. Ежели ты тут сдохнешь, то от этого никому пользы не будет.

И я понимаю.

Лучше, чем кто бы то ни было понимаю. А потому сдыхать и не хочу. Мне полынья нужна.

Навья трава.

Или что там.

А ещё я вижу тень, что прижалась к двери, не спуская с выхлеста взгляда. Сейчас, на здорового и сильного, она не рискнёт напасть. Но вот если выхлеста ранить, тень своего не упустит. Так что шансы есть.

Точно есть.

И я протянул руку Еремею.

— Режь, — сказал спокойно. И он, хмыкнувши, коснулся клинком. Надо же, острый… такой здоровый, а острый, что бритва. Я даже не ощутил пореза. Просто красная ниточка проступила на коже, заставив выхлеста застыть. Он даже вытянулся, пытаясь стать выше.

Увидеть.

Пучки чёрных нитей вновь выглянули из носа.

А я поднял руку выше.

Второй же перехватил револьвер.

— Погодь, — рука Еремея подсунулась под локоть, а ладонь накрыла мои пальцы. — Давай, ты направляй, а стрельнуть ровно я помогу. Тяжелый же ж.

Тяжёлый.

Для Савки.

Выхлест же потянул шею. И губы его разлепились, снова показывая жёлтый частокол зубов, меж которых скользнула змея-язык. Он попытался сделать ещё шаг.

И струны, связывавшие выхлеста с домом, натянулись до предела.

— Вкусно будет, да? — я не знаю, зачем, но нащупав в себе след тьмы, оставленную тенью — не всё-то она переварить успела — я направил её в кровь. В эти вот капли. И выхлест, разом вдруг выдохнув, рванул. Тело будто вскипело, разваливаясь на куски, а нам навстречу устремился чёрный ком.

— Стреляй! — крикнул я, пытаясь нажать на спусковой крючок. И упрашивать Еремея не пришлось.

Выстрел ударил по ушам и нервам.

И первая пуля остановила тварь, потом и вторая, третья. Они рассыпались, стоило коснуться тьмы, разъедая её призрачным огнём. А там Еремей одним движением отбросил меня куда-то в кусты. И перехватив револьвер выпустил остаток в мерцающую погань.