Книга Пташки, страница 94 – Эмилия Грин

Между нами повисла какая-то особенная, не передаваемая словами тишина.

— Я так тебя люблю, пап… - срывающимся на плач голосом, - Ты самый лучший…

— И я очень тебя люблю, - он с заговорщическим видом приложил палец к губам, - Давай пока мама не видит, еще по дольке шоколада?

Поблизости раздались шаги.

Мы оба вздрогнули, неестественно быстро повернув головы - отец так резко подскочил, что шоколадка полетела на пол. Только тогда я увидела - его рубашка промокла на спине. Очевидно, папа переживал гораздо сильнее, чем я…

Доктор вышел из операционной, медленно снимая перчатки. Его халат был в едва заметных пятнах, а под глазами залегли глубокие тени. Мужчина снял маску, его лицо вдруг озарилось усталой улыбкой.

— Поздравляю! У вас хоть и крошечный, но богатырь. Дышит сам, кричит!

Я протяжно выдохнула, испытав самое большое облегчение в своей жизни.

Мой братик родился!

Отец дрогнул – его плечи подались вперёд, словно из них вынули стальной стержень, державший его все эти мучительные часы ожидания. Он резко шагнул к доктору, крепко его обнимая.

— Пока малыш будет находиться в патологии новорожденных, набирая вес, но самое страшное позади.

— Как Маша? – голос папы звучал неестественно хрипло.

— Она в порядке… Но была не самая простая операция, сами понимаете, учитывая срок. Сейчас Мария еще спит.

— А можно… Можно ее увидеть?

Доктор положил руку отцу на плечо.

— Павел, ей нужно время… Организм вашей жены перенес серьезный стресс, – доктор вздохнул. – Знаете, она молодец. Всю операцию боролась, даже под наркозом… Руки в кулаки сжимала, будто дралась за сыночка.

Мы с папой обменялись горделивыми взглядами.

Да, мама у нас такая, боец – подарила миру четвёртого ребенка!

— Идите пока, выпейте кофе. Через час я сам проведу вас и к ней, и к сыну. Посмотрите через окошко.

Отец кивнул, и по его щеке, наконец, скатилась та самая скупая мужская слеза, которую он сдерживал все это время. Я обняла его, чувствуя, как дрожит его спина.

— Спасибо, – прошептал он доктору, медленно опускаясь на скамью.

Он провёл ладонью по лицу и вдруг рассмеялся – тихо, с облегчением.

Я села рядом, и какое-то время мы, молча, сидели, слушая, как где-то за стеной пищат мониторы, не утихают шаги медсестёр, а вдалеке, за окном, город живет своей безумной жизнью, не подозревая, что здесь, в этом перинатальном центре, семья Левицких только что вновь обрела такой долгожданный покой.

— Кофе пить пойдем? С шоколадкой? – папа вымученно улыбнулся.

— Ты иди, а я поеду домой пацанов кормить. Их скоро привезут с занятий. Успокою их, наконец. Ты ведь сегодня снова здесь останешься?

В последние дни отец арендовал семейную палату, ночуя с мамой.

— Да. Дождусь ее пробуждения. Надеюсь, ее сегодня уже переведут в обычную палату, – с нотками беспокойства в голосе, проникновенно глядя мне в глаза. – Поль, скажи мальчишкам, что я вечером им позвоню. Сейчас немного в себя приду… – он опустил голову, прикрывая лицо ладонями.

— Пап, – я осторожно коснулась его локтя.

Когда отец не ответил, лишь порывисто вздохнув, я обняла его, как в детстве, когда мне было страшно.

— Я все им скажу, не волнуйся. Иди, тоже отдохни… Попозже созвонимся. Держи меня в курсе…

* * *

Камеры у въезда в поселок автоматически распознали номер, шлагбаум плавно поднялся, и вскоре отцовский водитель остановился около нашего дома.