Книга На крыльях любви. Лебедь, страница 113 – Эмилия Грин

— Я… я не понимаю… – проблеяла, как овца.

Я сглотнул горечь раздражения.

— Помнится, лет пять назад ты была более словоохотлива…

Переминаясь с ноги на ногу, Потапова выглядела ошарашенной.

— Так это т-ты? Из-за… Лебедевой? – Голос этой лживой гадины дрожал от эмоций, связанных с внезапным осознанием. – Но… Я просто не понимаю… Столько лет прошло… Да и… Она ведь бросила тебя… уехала… При чем здесь я?

Причем здесь она?

— Ты ведь знала, что у нее нет матери и отец нежилец?

Хотелось докопаться, какой ей профит был от этого вранья.

— Она тебя бросила! Сама нам сказала… Лебедева вычеркнула тебя из своей жизни! Какие еще могут быть вопросы? – окрысилась дрянь.

— «Она закрутила с Безруковым и уехала с ним на выходные…» – это были твои слова. Зачем ты меня обманула? Какой был в этом смысл, если Алина и так со мной рассталась?

— А может, правда закрутила? – пронзила меня взглядом. – Я точно знаю, что он уезжал в санаторий не один! Может, твоя лебедиха захотела расслабиться напоследок? Егор-то был не против… Не все же ей слезы лить по папочке!..

Я сделал еще один глоток воды, поражаясь умозаключениям этой одноклеточной. А ведь в школе она производила впечатление нормальной девчонки. В жизни бы не подумал, что улыбчивая хорошистка Марина Потапова окажется настолько конченой… Куда Терехина с Улькой попали…

— …Ну что ты на меня так смотришь, Кирилл? Что?! Приползла к тебе твоя лебедиха? Свалила из своего Мухосранска, как только узнала, что ты поднялся, и в ножки упала? Да? «Здравствуйте, мы такие сирые и убогие! Подайте-ка нам на пропитание?»И ты сразу повелся? А Марина теперь крайняя!

— Алина – не ты, чтобы падать в ножки тем, кто поднялся! – Я брезгливо поморщился, откидываясь на спинку кресла.

Лживая дрянь аж переменилась в лице.

— Не верь ей, Кирилл! Предавший раз… Знаешь такую пословицу? Лебедева тебе сейчас сочинит! Мало ли перед кем она ноги раздвигала в тот период? Ты все равно уже никак не проверишь… Вполне возможно, и с Безруковым у них что-то было… Кто ж их знает, этих святош! – хмыкнула.

— Тебе повезло, что ты баба… – Я сжал воздух в кулак, представляя, как под моими пальцами хрустят гнилые позвонки.

— Не верь ей, Ки…

— Рот закрой! – Я поднялся и, ведомый неразбавленным адреналином, схватил эту гадину за шкирку и хорошенько встряхнул. – И больше не смей склонять своим поганым ртом ее имя! Ты меня поняла? – проорал ей в ухо.

— Д-да… да… поняла-а… – скулила Потапова.

— Ей поддержка нужна была! Она тебе, гадине такой, доверяла! Ты должна была всё мне рассказать про её батю… Я бы придумал, как им помочь…

Грубо оттолкнув от себя Марину, я подошел к окну и безучастно уставился на голые стволы деревьев. Тело пробирала мелкая дрожь. Я уже пожалел, что договорился о встрече в своем кабинете. Хотелось поскорее от нее избавиться.

Внезапно помещение наполнилось оглушительным дребезжащим смехом, переходящим в скулеж. Обернувшись, я увидел, как одноклассница, обняв себя за плечи, сотрясается от глухих рыданий.

— А мне, думаешь, не нужна была поддержка? – Потапова шумно втянула воздух ноздрями. – Повышенный гормон окситоцина в крови! Мозги набекрень…

Я озадаченно приподнял брови.

— Помнишь ту вечеринку у тебя дома? Мы с Лебедевой пришли в компании двух парней… – Ее подбородок задрожал. – Ты выставил нашу святошу, а я осталась… – Потапова всхлипнула, – а через несколько недель узнала, что залетела… Когда ты мне позвонил, я как раз выбирала врача, у которого буду делать аборт! В одиннадцатом классе… В семнадцать лет… – задыхалась на каждом слове. – И знаешь, в тот момент я реально вас всех ненавидела… Тебя, Лебедеву, Безрукова… Я хотела, чтобы и вы варились вместе со мной в аду! – Она все-таки упала в кресло, закрыв лицо ладонями.