Книга Сводные. Люби меня, страница 88 – Катерина Пелевина

— Ах, ррр... Дамир...

— Замолчи, женщина... Принимай.

Закрывая глаза, целую его губы. Снова и снова ворую с них мужской вкус с примесями грудного молока. Жадно втягиваю его дурманящий запах, пока он мстит мне за старое прозвище... В его руках, как дугой выгибаюсь. Сердце тянется навстречу... Хочет его объятий и поцелуев...

Никто так не прижимает. Никто так не обожает. И никто так не лечит раны... Только Дамир.

На этот раз счастливые и выдохшиеся мы лежим посреди спальни, полностью удовлетворенные этой ночью.

— Как приятно...

В животе всё ещё разливается тепло. Приятные вибрации от всех испытанных оргазмов...

— Мир... Я хотел тебя спросить... Когда-нибудь... Не сейчас, конечно. Но, может, через года два... Ты захочешь ещё ребёнка со мной?

Я смотрю на него и из глаз льётся скупая, но чувственная слеза.

— Ты чего? Плачешь что ли? Я что-то не так сказал?

— Нет, всё так. Дело в том, что я уже его хочу...

Дамир Королёв

Блин, у меня за рёбрами всё колеблется от этого её заявления. Не ожидал. Точнее, не думал, что она так просто согласится…

— Наверное, сейчас рано, малыш... Не будем торопиться... Пусть организм восстановится. Я за тебя переживаю...

— Угу... Ладно... Но ты знай, что я хочу. Я больше не боюсь. Я знаю, что ты замечательный папа...

— Мираааа... Кончай, я сейчас разревусь, как сопливая девка, — бодаю её своим лбом и целую в лоб. — Что ты меня до греха доводишь, а?

— Не довожу… Просто я боялась, что ты изменишься. Отец ведь тоже когда-то был добр к матери. Иначе бы на свет не появилась я… Но со временем всё слетело в пропасть… Мама говорила, что это случилось уже во время беременности…

Не буду говорить ей, что он мне рассказывал. Он ведь знал, что Ольга любила другого. Очевидно, ревность довела его до безумия. Я не оправдываю его поступки… Конечно, нет. Просто констатирую факты.

Но сейчас не хочу об этом говорить, чтобы не портить впечатление о такой волшебной ночи.

— Поспи, малышка... Устала совсем...

— Я тебя люблю, Дамир.

— А я тебя люблю, Мир.

Целую её ещё раз перед сном, дождавшись, когда она провалится, а сам ухожу поработать. Между делом проверяю, не плачет ли маленькая. Не зовёт ли нас...

Вспоминаю, как полчаса назад трахал своего зайчонка...

Улыбаюсь, как придурок.

Я ведь каждый разговор запоминаю. Каждый секс... Потому что каждый для меня имеет особенный смысл и место в моём сердце. Сегодня было взаимопонимание... Такое, от которого в груди теплится смысл... Надежда на будущее. Сегодня я ощутил, что она готова иметь со мной большую семью. А это такой кайф, когда женщина тебе доверяет. Я не знаю, что ещё желать. Всё, чего хотел, сбылось. Мне для счастья больше ничего и не надо.

Слышу, как София просыпается, и мне так жаль будить Мирославу. Хочу, чтобы она отдохнула. У нас на эти случаи всегда есть смесь. Поэтому я достаю из верхнего ящика красивую упаковку. И развожу её, пока держу маленькую кнопку на руках. Она даже не кричит. Терпеливо ждёт, сурово прожигая меня своими чёрными, мол «где ты там, папаня? Я уже готова пойти на крайние меры». Остужаю. Заглядываюсь на неё и разговариваю. Кажется, мой голос её успокаивает.

Ухожу в детскую и кормлю малыху из бутылочки, сидя в кресле. А потом перекладываю её на сон, а сам сажусь сторожить, после чего тут же вырубаюсь прямо там... В детской на неудобном кресле, свёрнутый в позу «зю».