Книга Сводные. Люби меня, страница 65 – Катерина Пелевина

— Ты горишь... Вся как кипяток... И мокрая... Мир... Я... Ты...

Там и минуты его фрикций не проходит, как я уже сокращаюсь. Чувствуя, как он меня заполняет... Сливаемся с ним. Стонем... Он роняет на меня свой взмокший от напряжения лоб. Целует. Слизывая с моих губ дыхание, желание и наслаждение... Мне кажется, я сейчас взорвусь от эмоционального и физического перегруза. Близость настолько сильная, что порой невозможно дышать. Иногда я чувствую его как продолжение себя… Я бы его сожрала, если б было можно. Трогаю мышцы на его спине... Лежу под ним. Его член до сих пор во мне. Отдаёт мне всё, что накопилось. Сердце колотится, словно кто-то бьёт в бубен. Громко и быстро... Я закрываю глаза и касаясь его короткостриженого затылка, прижимаюсь к его щетинистой щеке.

— Я так тебя люблю. Ты — моя вторая половина. Моё всё...

Дамир Королёв

Тема с ребёнком для меня закрыта, поэтому, когда мы приезжаем в гости к отцу, я чувствую себя так паршиво, как никогда.

Держать в руках своего брата... Глядя в его эти чёрные пуговицы... Ощущая маленькие пальцы на своих щеках... Я никогда не думал, что так сентиментален. Но, сука... Я чувствую, как мне это необходимо. Боль отдаёт везде. И Мира это чувствует, я уверен. Порой она смотрит и тут же исчезает за дверью, если видит мой потерянный тоскливый взгляд.

Регистрация нашего брака состоится через три недели, а до этого момента я просто прокрастинирую. В моменты, что мы не вдвоём мне тяжелее всего жить. Чаще мы засыпаем с интервалами. Обычно я отворачиваюсь раньше и ещё час пялюсь в стену, пока она смотрит что-нибудь или сидит в телефоне. Никогда не понимал, как пары могут так засыпать, а теперь сам на лайте так делаю, потому что между нами забит осиновый кол. И он не даёт теперь спокойно слиться воедино. Теперь я всегда его ощущаю, а она и подавно. И даже любовь неспособна справиться с этим чувством. Придётся терпеть ради неё.

Мы и тусить особо никуда не ходим. Потому что нам это обоим неинтересно. Она на учёбе, я дома или в тренажёрке. Порой выезжаю по делам или тайком езжу домой потискать Марата... Только в этом цель поездки к ним. И тянет к нему сильно. Вроде и не мой сын, а внутри всё трепыхается, стоит на руки взять. И почему он только такой классный? А от улыбки на этом миловидном лице у меня основательно сносит крышу. Я могу и работу не делать, а весь день на него пялиться. Мачеха часто замечает.

Спрашивает, но осторожно. Пытается просто выяснить в чём причина моего такого состояния.

— Она может быть просто не понимает пока, Дамир… Молодая ведь ещё.

— Я понимаю, ей девятнадцать. Просто порой думаю о будущем… Когда созреет? Когда захочет? Фиг его знает.

— Всё само собой случится. Я уверена… А ты заезжай почаще. Он в твоих руках такой спокойный. Ему нравится.

Мне тоже очень и очень нравится. Наблюдать как он смеётся… Или спит у меня на руках. Или кормить его смесью из бутылки. Да даже подгузники ему менять. Я как те озабоченные папашки, на которых всегда по незнанию косился… У меня даже друг такой есть… У него сыну уже три. Когда нам было по восемнадцать я наблюдал за тем, как он носится с люлькой повсюду и крутил у виска пальцем… А теперь понимаю, что был тупым прыщом… Сейчас бы убил за это.

Мирослава при этом может вернуться домой и даже не знать, что я был там. Палит только по глазам... Вот и сегодня. Уныние в квартире процветает. Я сам не свой, когда теряю это ощущение… Тепла… И запах сливочного печенья из своего носа.