Книга Сводные. Люби меня, страница 62 – Катерина Пелевина

— Не уходи больше, я не вынесу, — говорит он, глядя в потолок. Голос дрогнет, а моё сердце тот час же опускается вниз... В район живота. Будто падает вниз тяжёлым грузом.

— Не уйду, прости...

От чувства вины перед ним всю потряхивает... Не знаю, как он только терпит со своим нравом.

— Знаешь, как внутри без тебя всё болит? — спрашивает, прижимая меня к себе. — Порой мне кажется, что только ты способна этот мой характер усмирить... Справиться с ним. Заставить заткнуться. Раньше мне казалось, никто не может влиять на меня. Это было круто. Я никому не принадлежал...

— Круто?

— Больно иметь уязвимые места... Есть в этом своё счастье. Но есть и ужасная неприятная сверлящая боль... Раньше я вообще не знал, что это такое. После смерти матери мне было до пизды чужое мнение. Чувства... Вообще что-либо такое. И только ты снова во мне это разбудила... Да, больно. Но в целом, конечно... Невероятно.

Я глажу его грудную клетку, задевая редкие тёмные волоски. Опускаюсь вниз до чёрной густой поросли под пупком и трогаю их уже там, а он поглядывает на меня сексуальным взглядом.

— Ты чего это? Под одеялко снова хочешь?

— Хочу тебя пожалеть...

— Вот видишь, Мира... Материнские инстинкты в тебе уже давно проснулись. Я это ещё благодаря Марату понял. И вся проблема здесь, — касается он моей головы. — Тараканы... Выйдете, пожалуйста, иначе я за себя не ручаюсь.

Я хмурюсь, а он вздыхает, касаясь пальцами моего лица.

— Я не с целью переубедить, если что. Просто озвучиваю свои мысли... Насильно я ничего делать не буду. Я же не конченый. Я бы никогда так не сделал. Я думал, ты готова, поэтому...

— Я поняла...

— И всё же ты не выпила таблетку. Что будем делать, если... Аборт?

Он спрашивает, а у меня внутри всё сжимается. Я тут же привстаю, прикрыв грудь покрывалом.

— Дамир, не начинай. Ты же знаешь, что нет.

— Вдруг передумала... Я не знаю, Мира.

— Нет, Дамир. Если уж так получится, что я беременна, значит, мы, естественно, будем рожать.

— Ладно. Хорошо.

Вижу, что ему эта тема крайне важна. А мне неприятна. Потому что всё время остаётся чувство тревоги и недосказанности.

— Я буду любить твоего ребёнка, Дамир. Любить, как Марата или сильнее. Потому что он твой. Хочу, чтобы ты это просто знал. Усвоил для себя и больше не спрашивал.

Дёрнув меня за запястье, Дамир заставляет вновь разлечься на его груди.

— Зайчонок... Ты будешь любить его, потому что он наш. Запомни это раз и навсегда. Ты будешь его мамой. И не во мне тут дело вовсе. А в материнском… Это намного глубже…

Мирослава Королёва

Две недели спустя мы больше не вспоминаем о том сильном конфликте. Точнее, оба стараемся перешагнуть. Мы друг друга поняли. Это главное.

Правда у меня всё равно осадок... А ещё, кроме всего прочего, пришли месячные. Дамиру я сказала, он промолчал. Но по глазам я всё увидела. Он бы хотел, чтобы этого не было. Хотел бы, чтобы я забеременела. Но не вышло.

И даже после этого он лежит рядом и гладит мой живот. Жалеет меня и успокаивает. Из-за месячных у меня постоянно тошнота и тянет внизу. Всегда так было и только с Дамиром я чувствую себя не так ужасно. Потому что он согревает. Своими ладонями и любовью. Даже если до сих пор меня не понимает.

— Спасибо тебе.

— За что ты меня благодаришь?