Книга Сводные. Люби меня, страница 28 – Катерина Пелевина

Вечером в шесть забираю её с пар. Сейчас она не работает, потому что помогала матери с маленьким. И отказалась от идеи гробить себя на раздаче еды. А у меня всегда удалёнка, так что я особо не парюсь на тот счёт откуда работать. Всё само собой идёт. Хотя бы с этим проблем за границей не было. Хоть порой и вообще не хотелось ничего делать. Только плевать в потолок и выть от боли в грудине. Но сейчас...

Как по щелчку пальца мне стало одуряюще хорошо. Я дико счастлив, что мы снова вместе. Единственное за что я переживаю. Так это реакция отца. Я не завишу от него, но Мире он кровь может попить. Так же, как и её матери. Надеюсь, что нам удастся его убедить... Что всё это не назло. Что мы реально любим друг друга. Сам же должен понимать, что такое разлука с любимым человеком.

— А мы не на машине?

— Пешком. Тут очень близко, идём...

Забираю Мирославу с учёбы и веду через три дома, а там, вуаля! Мы на месте.

— Блин, очень удобное месторасположение. А тебе удобно?

— Мне всегда удобно, если рядом ты. Это понятно?

— Ага, — хихикает она. И мы поднимаемся на восьмой этаж новостройки.

Мирка и тут прячется за моей спиной. Она всегда как мой маленький серый напуганный зайчик.

— Проходи, наша ведь теперь квартира...

— Точно наша? — спрашивает, осматриваясь, а я подхватываю её на руки и усаживаю на тумбочку в прихожей.

— Ну... Можем пометить, если хочешь... Чтобы наверняка. Как такая идея? — соблазнительно шепчу прямо в маленькое ушло, а она жмётся от меня и смеётся.

— Погоди, мне щекотно! Дамир!

— М-м-м? — трусь об неё щетиной. — Что?

— Ты бываешь таким наглючим... Таким... Противным.

— Но остаюсь твоим любимым... Горячим. Восточным парнем, да?

Она хохочет на всю квартиру, а я не понимаю, что сказал не так. Говорили ведь уже на этот счёт.

— Я ведь не шутил, малышка, нет, — трогаю её грудь и целую шею прямо там. Нагло вторгаюсь к пуговице её брюк и тяну их вниз вместе с трусиками.

— Ты обалдел совсем... Только зашли... Даже квартиру не видели... Ах... — вздрагивает она, когда я вхожу в неё прямо на тумбе.

— Потом посмотрим... Сейчас самое время. Скучал. Хотел тебя... Да и ты не обманешь, — трогаю её клитор. Скольжу по нему выделенной смазкой. — Течёшь вся. Врунишка.

— Я не врала... Теку, конечно, — скулит моя девочка и целует, обхватывая ладонями мой затылок. — Поцелуй, Дамир... Поцелуй меня. Сильнее.

Кажется, всю её облапываю. И шанса не оставляю увернуться. Да она и не собирается, конечно. Она открытая со мной. Всегда. Искренняя и самая отзывчивая в мире моя Мира... Мой Мир.

— Дамир... — как чувствует, подгоняет мысли. С ума меня сводит. Я вообще не знаю, как жил этот год. У нас не секс. У нас что-то сильнее и выше этого. Потому что я не чисто физически расслабляюсь, а духовно. Мне с ней комфортно в любом ключе. Но кончать одновременно приятно вдвойне. Она сжимает мои плечи. Вся сгибается на этой тумбочке в три погибели, пока я делаю заключительные движения и кончаю прямо на край чёртовой мебели. Мира заливается, а я утыкаюсь в неё лбом.

— Прости... Не хочу с презиком. С тобой всё иначе...

— Я тоже ни с кем кроме... — замолкает она, видя мой взгляд. — Прости.

— Пойду на балкон, — отвечаю, подтянув штаны. Пиздец меня за секунду выносит с мыслей об этом. Всё было хорошо, и на тебе… Как будто в чан с кипятком опустили.