Книга Это война, Свистунова!, страница 19 – Лада Соль

Смотрю на шокированных мамочек и надеюсь, что скорую нам не придётся вызывать. Только врачей нам не хватало первого января здесь.

* * *

Соня в панике мелет совершенно неподвластную пониманию чушь, но что-то в ней цепляет.

Я очень давно так не отдыхал. Даже не так: я очень давно не получал такого колоссального наслаждения от общения с девушкой.

Хотя я был уверен на девяносто девять процентов, что наши мамы это всё спланировали. Почему-то лицо Анны Викторовны мне показалось знакомым.

Но сейчас!

— Соня, давай ты успокоишься, и мы придумаем, как быть дальше, – предложил я Свистуновой, которая продолжала перечислять самые разные хронические и не очень заболевания.

— Святослав, я тебя прошу, – она резко развернулась ко мне. – Скажи нашим мамам, что это всё шутка.

— В чём шутка, Сонь? – сделал вид, что не понимаю её.

Хотя реально не понимаю. Что не так? Что её так напугало в предложении выйти замуж?

— Ты не хочешь за меня замуж? – спросил, внимательно смотря на Соню, а она замерла.

Мне уже перевалило за тридцатник, и я никогда не стремился стать семейным человек. В моей семье младший брат радовал родителей внуками, а старший, то есть я, работал на благо компании.

Но сейчас меня реально задела реакция Свистуновой.

— Свят, – Соня прикрыла глаза и тяжело вздохнула, – это уже не игры. Они же женят нас, ты даже моргнуть не успеешь, – она возмущённо ткнула пальцем в сторону наших мам, которые боялись даже рот сейчас открыть. – А потом начнутся другие проблемы. Они захотят внуков. А потом…

— Я понял, – перебил Соню, выставляя руку вперёд. – Можешь не продолжать.

Я поднялся из-за стола, бросил взгляд на детей, которые смотрели на нас с какой-то затаённой надеждой, что рассыпалась на их глазах. И если Ромка как мужчина ещё держался, то Рита готова была расплакаться с минуты на минуту. Посмотрел на родительниц и, улыбнувшись, сказал:

— Новогодняя шутка не удалась, – развёл руками. – Концерт окончен. Все могут быть свободны.

— Спасибо, – услышал тихо в спину от Сони, но не развернулся к ней.

— Мам, идём, я тебя провожу, – подошёл к маме и протянул ей руку.

— Сынок, но как же, – ошарашенно смотрит на нас мама, но поднимается.

— Всем до свидания, – отвечаю я. – Ах да, – решаю всё же напомнить Свистуновой. – Должок за тобой всё же остаётся, Соня. Всё, что вы сделали, нужно будет вернуть в первозданный вид.

Соня молча кивает и опускает лицо, пряча его в ладонях.

Дети провожают меня каким-то слишком жалостливым взглядом, но я и сам не понимаю, что же меня так задело.

— Сынок, – мама догоняет меня уже у моих ворот. – Это что сейчас было? Какая шутка?

— Мам, – вздыхаю я. – Обычная.

Захожу во двор, смотрю на мою многострадальную машину, на сломанную тую, вспоминая разрисованную стену дома, и всё же улыбаюсь.

— Дети слишком расшалились, и я решил помочь Соне присмотреть за ними, – говорю я и снова вру. – А пока мы их успокаивали, придумали, как развеселить вас, родителей. Слишком вы достали – как оказалось, не меня одного – своими планами на наши жизни.

— Сынок, – мама подошла ко мне, заглядывая внимательно в глаза. – Но ведь я же волнуюсь за тебя! Ты мой мальчик. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Мам, я ты мне можешь сказать, в чём счастье? – спрашиваю я серьёзно. – В чём счастье для меня лично?