Книга Это война, Свистунова!, страница 17 – Лада Соль

— Мама, я замуж не собираюсь, – стараюсь привести маму в себя. – И ты не ответила, где папа?

— Папа остался на базе, – отмахивается мама.

— Так вы же в горах должны были быть, – смотрю на неё с подозрением.

— Горы, турбаза – какая разница, – мама будто и не понимает, что сейчас происходит.

Хочу задать вопрос, который неожиданно мелькает в голове, но меня отвлекает звонок в домофон. Замираю, смотря в окно, но никого не вижу.

Звонок повторяется, и по дому разносится топот детей.

— Соня, там какая-то тётя стоит у ворот! – кричит Рома, а за ним следует удивлённый голос Свята:

— Не-е-е-ет! Соня, я выйду на минутку, – добавляет, и я вижу, как он идёт к воротам.

Святослав открывает дверь, и ему на шею бросается женщина. В полушубке, ухоженная, но так прижимает его к себе, что у меня внутри что-то срабатывает.

Да ладно, Соня! Ты что, думала, что он свободный.

Но когда я вижу, как эти двое идут к нам в дом, меня накрывает паника. И чем ближе они подходят, тем больше я понимаю, что наша шутка была затеяна зря. Боже, сейчас будет армагеддон.

— Ой, какие милые детишки! – довольно произносит женский голос.

Мама тоже напрягается и становится передо мной, ставя одну руку вбок.

— Ну, где она, Святик, – нетерпение так и сквозит в голосе женщины. – Покажи мне её!

— Мама, я тебя умоляю, успокойся, – Свят произносит со стоном. – Мы в чужом доме.

— Мама, – пищу я, готовая грохнуться в обморок.

Так вроде делают в сериалах, которые я люблю смотреть одинокими тихими вечерами. Но вот же, зараза, этот оборок не идёт ко мне, упираясь ногами и руками.

— Ой, здравствуйте, – на кухню входит эффектная женщина в платье-футляре изумрудного цвета, с укладкой на голове и с вечерним макияжем. А моя мама в горнолыжном костюме, который только расстегнут спереди. – Я надеюсь, та, что сзади, – вроде шепчет мама Свята, но получается громко.

Смотрю на Свята и понимаю, что у меня щёки уже горят от стыда и шока.

— Мам, я тебя умоляю, – Свят закатывает глаза. – Соня, познакомься, дорогая, моя мама – Тамила Георгиевна.

— Ага, – отвечаю севшим голосом. – А это моя мама – Анна Викторовна, – указываю пальцем на маму и вспоминаю пословицу: «Всё тайное становится явным».

Не нужно было этого затевать. Что теперь делать с этими родительницами?

— Сыночек, какая хорошенькая, – Тамила Георгиевна обходит мою маму и сгребает меня в объятиях, заполняя всё вокруг сладкими духами. – Немного старше, чем я думала, но это и лучше.

— Мама, – стонет Свят, закатывая глаза, но тут подаёт голос моя мама:

— Ну Ваш сынок тоже не первой свежести.

— Бабуля, такая вкуснятина, – довольно пищат дети за столом.

Мы со Святом сидим с одной стороны от детей, а мама и Тамила Георгиевна – с другой.

Я кручу в руках чашку с чаем и пытаюсь понять, как выпутаться из всей этой ситуации. Мамы смотрят друг на друга напряжённо, но больше не бросаются колкостями.

— Мам, а ты как узнала, что я здесь? – спрашивает Свят у Тамилы Георгиевны.

— Просто решила пройти по соседям. Я же не могла оставить сына в такой день одного! – уверенно заявила она.

— А папа, Сава, внуки? – перечисляет Свят спокойно.

— Они меня видели всю ночь, а ты нет, – спокойно заключает Тамила Георгиевна.

— А я видел тебя вчера утром, – поправляет её Свят.

— Это было в прошлом году, сынок, – уверенно заявляет Тамила Георгиевна.