Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 23 – Полли Уайт

— Всё в порядке? Чай горячий? – спрашивает с деловым видом, но во взгляде читается какая-то мальчишеская надежда.

— Да, спасибо, Сергей Александрович, – выдавливаю, стараясь звучать максимально строго.

Но память снова подкидывает предательские картинки, как та брюнетка трогала Сибирского.

На автомате, чтобы сбросить нервное напряжение, я беру один кусочек сахара и… с силой сжимаю в пальцах.

Раздается оглушительный хруст, и коричневые кристаллы веером разлетаются по столу, щедро припорошив свежий отчёт по затратам.

Застываю в ужасе, глядя на сахарную катастрофу. Сергей пару секунд молчит, а потом я слышу его сдавленный смех.

— Я… это случайно… – бормочу, чувствуя, как горит всё лицо.

— Вижу, – произносит Сергей, и в его голубых глазах пляшут чертики. – Агрессивное уничтожение углеводов? Или новый метод стресс-менеджмента? Позвать уборщицу или вам нужен еще один «подопытный» кубик?

Боже, сейчас бы провалиться сквозь землю вместе с этим проклятым сахаром!

— Я сама все уберу! —лепечу, смахивая сладкие осколки на ладонь.

Сергей качает головой, все еще ухмыляясь, и выходит из кабинета.

А я еще минут десять сижу и трясусь от смеха и стыда одновременно. Этот мужчина в буквальном смысле сводит меня с ума!

До обеда я пытаюсь работать. Безуспешно. Каждый раз, когда закрываю глаза, передо мной возникает рука идеальной женщины с алым маникюром, лежащая на предплечье Сибирского.

А потом его слова: «Ничего нет». И хриплый смех над рассыпанным сахаром. Мозг превращается в карусель противоречий.

Ровно в час дверь снова открывается. Нюра, не говоря ни слова, ставит на мой стол элегантную коробку с логотипом «Беллотто». Того самого итальянского ресторана.

С замиранием сердца открываю крышку. Распахиваю глаза в изумлении.

Это не бизнес-ланч, а произведение искусства.

Идеально поджаренное филе лосося с хрустящей корочкой лежит на подушке из пюре с трюфельным маслом, рядом выстроились хрустящие спаржевые стебли и рассыпанный с живописной небрежностью микро-грин.

В отдельной изящной пиале притаился десерт – воздушный мусс из белого шоколада с карамелью, украшенный золотистым физалисом.

И в самом углу, словно последний штрих гениального художника, лежит алая роза. Одна-единственная, с бархатными лепестками, на которых сверкают крошечные капли воды.

Я осторожно касаюсь цветка, и почему-то на глаза наворачиваются слезы.

Это не просто часть сервировки. Это намёк. Шёпот, который я одна могу услышать.

В этот момент дверь бесшумно приоткрывается.

— Надежда, вас не затруднит на время совещания вернуть мне отчёт по смете? – раздаётся низкий бархатный голос.

Я вздрагиваю и отдергиваю руку, будто меня поймали на чём-то запретном.

На пороге стоит Сергей. Его взгляд скользит по нетронутой еде, задерживается на розе, а потом медленно поднимается на меня. В обычно ледяных глазах плещется нежность.

— Всё в порядке, Сергей Александрович, – выдыхаю, чувствуя, как заливаюсь краской. – Просто… обед такой красивый, даже есть жалко. Как картина.

Он делает несколько шагов вглубь кабинета, и воздух вокруг сгущается, наполняется напряжением.

— Картины созданы, чтобы ими восхищались, – тихо произносит Сергей, взглядом приковывая меня к месту. – Но их истинная ценность раскрывается, когда ты понимаешь, что они созданы специально для тебя.