Книга Влюбить. Игра мажора, страница 75 – Ника Княжина

Правда, когда они вышли, мама Кирилла мне сказала, что он сейчас едва соображает, его там по полной обкололи антибиотиками и обезболивающим. Голос у неё дрожал, видно, как сильно она переживала.

Но сказала мне, что ненадолго зайти к нему можно.

— Иди. Если что — я тут, — рука Антона прилетает на моё плечо.

Я отмираю. Перевожу на него взгляд. Рядом. Такая поддержка… У меня самый лучший дядя на всём белом свете. Я порывисто обнимаю его, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, и, больше не задумываясь, толкаю дверь в палату.

Комната просторная, светлая. Больше похожа на номер в хорошем отеле, чем на больничную палату. Идеальная стерильность и запах дезинфицирующих средств.

Сразу вижу Кирилла. Лежит на койке, которая похожа на обычную кровать. Укрыт одеялом.

Делаю несколько нерешительных шагов вперед. Ноги будто ватные.

Тишина. Мне кажется, Кирилл спит. Такой бледный, с перебинтованными рукой и ногой, он выглядит… беззащитным. Больше от него не исходит этой дикой самоуверенности и некоторой надменности, этого взгляда победителя.

И это так неправильно. Пусть будет опять таким. Будет до безобразия раздражающим, взрывающим меня на эмоции, но… живым. Самим собой. Пусть хоть опять начнет подкатывать со своими цветочками, музыкантами и безумными идеями, вроде, картинга, полёта на вертолёте или прыжка с парашютом!

Подхожу ближе к койке. Неловко опускаюсь на стул. Кусаю губу до боли. Не знаю, что мне делать дальше. Никогда никто из родственников не болел, никогда не бывала в больницах. Это всё так чуждо мне…

И вдруг Кирилл открывает глаза. Взгляд поплывший, словно он смотрит сквозь меня. Секунду он не узнает меня, а потом…

— Алиса? — хрипит он, с трудом фокусируя взгляд.

Его голос звучит слабо и надломлено.

Я разглядываю его сбитые костяшки пальцев, эти жуткие, белоснежные бинты... Так страшно. Я могла его потерять. Вот прямо так… навсегда. Эта мысль обжигает меня изнутри, будто кислотой по внутренним органам.

То, что я испытала в последний час — такое и врагу не пожелаешь. Я будто умирала. Медленно и мучительно. Представляла, как буду жить без него, и мир рушился на куски.

— Зачем? — вырывается у меня.

Он отворачивается, смотрит в стену палаты. Будто не собирается со мной разговаривать. А может не понимает моего вопроса? Обколот лекарствами всё-таки. Но меня уже несёт.

Внутри вспыхивает отчаянная злость. Ну как он мог так поступить? Безответственный эгоист!

— Зачем ты сел пьяным за руль? — говорю я громче.

Кажется, что вся моя боль и страх выплескиваются наружу вместе с этими словами.

Вот только он всё так же продолжает молчать. Даже не шевелится. Просто игнорирует мои слова, моё присутствие.

Я кусаю губу ещё сильнее. Злюсь. Страшно злюсь. На него, на себя, на весь этот идиотский мир. Поднимаюсь и нависаю над ним. Кладу руки на его щёки и разворачиваю голову к себе. Заглядываю в его глаза. В них плещется усталость и какая-то болезненная отстранённость

Не настольно он и не в себе. Вполне осознанно на меня смотрит.

— Ты хоть понимаешь, что мог убиться? — мой голос дрожит. — Или убить кого-нибудь?

Он вздыхает и закрывает глаза.

— Прекрати, — шепчет он. Его губы едва шевелятся.

— Нет, не прекращу! — продолжаю я свою истерику. Не могу просто пересилить свои чувства. — Это не игра, Кирилл! Это твоя жизнь! И моя тоже… если уж на то пошло…