Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 73 – Ника Княжина

Сознание мутится от возбуждения. Надо остановиться. Прекратить. Высказать ему всё. Я ведь должна быть сильной.

Чёрт возьми, Алёна, возьми себя в руки. Иначе дальше будет только хуже.

Упираюсь снова в его грудь и получается с трудом оторваться от его губ, чтобы набрать в лёгкие кислород. Дышу рвано, хватая ртом воздух. Сердце выскакивает из груди. Ноги едва держат.

— Яр… Хватит… – выдыхаю я и, противореча самой себе, впиваюсь пальцами в его волосы.

Притягиваю его к себе ближе. Зависаю в миллиметре от его губ.

— Ты – самое ужасное моё приключение, – жалуюсь ему.

— Взаимно, Тенёчек.

Яр усмехается. Его губы снова накрывают мои. Кажется, что его поцелуй – единственное правильное в этой жизни. Я отдаюсь ему полностью. Отвечаю на каждое движение его языка.

И даже не реагирую, когда его ладони перемещаются вниз и сжимают ягодицы. Точнее реагирую, но не так, как хотелось бы. Из груди рвётся протяжный, низкий стон прямо ему в рот.

И тут за пеленой страсти, дикого желания и сбившегося дыхания я слышу знакомый голос. Голос любимого брата.

— Пиздец.

Ярослав Тормасов

— Яр… Хватит…

Тенёчек как обычно говорит одно, но её тело отзывается и реагирует по-своему. Аккуратные пальчики врываются в мои волосы, взъерошивая их и подёргивая пряди. По телу прокатывается волна такого возбуждения, что я едва контролирую себя.

Хочется её так, что я уже никакого внимания не обращаю на окружающий мир. Да похрен. Пусть глазеют. Главное, нам кайфово вместе. Целоваться перед общагой и сходить с ума от этой дикой, обоюдной жажды.

Колбасит Тенину не меньше, чем меня. Так же, как и я, она переходит из стадии «нам нельзя» к стадии «хочу» за считанные секунды. С утра смотрела на меня раненным зверем, будто решила, что с неё хватит этого. А сейчас зажигается вместе со мной, горит в моих руках. Я чувствую. Всё чувствую.

И я был бы рад поддержать её игру, когда она начала прятаться, отдаляться, когда попыталась дистанцироваться от меня. Хотелось бы мне сделать вид, что тоже готов взять себя в руки, перестать уже вариться в этом безумии. Но блядь. Просто нет. Я уже не могу. Я одержим этой девчонкой.

— Ты – самое ужасное моё приключение, – шепчет мне в губы с обидой.

Смешно. Потому что так и есть. Мы оба с ней больные на всю голову, раз позволили этому «приключению» случиться в нашей жизни. Но что поделать… Теперь уже поздно. Да всё уже. Что отрицать-то? Я никого больше не хочу. Только её.

Хочу пропускать её длинные пряди сквозь пальцы, хочу проводить костяшками по нежной щеке, хочу целовать эти сочные губки, хочу чувствовать её язык, хочу входить в неё. Просто, чёрт побери, я уже не могу не хотеть всего этого. Я уже попробовал и подсел на неё.

— Взаимно, Тенёчек, – усмехаюсь в ответ.

Накрываю её губы и углубляю поцелуй. Упираюсь в неё каменным стояком, обхватываю её ягодицы и вдавливаю в себя, чтобы поняла, в каком я уже взвинченном состоянии. Из-за неё. От её одуряющего запаха, пухлых губ, сладкого тела…

Алёна стонет мне в губы, и я реально подумываю о том, чтобы впихнуть её в машину и жёстко взять прямо здесь. Даже до комнаты в общаге вряд ли мы в состоянии будем добраться. Хотя, блядь, надо бы.

— Пиздец.

Мужской голос доносится до меня сквозь пелену страсти, а следом я чувствую рывок. Нормальный такой рывок. Как щенка за шкирку. И… следом жгучая боль. Прямо, блядь, на моей роже. Кулак впечатывается в челюсть и эхом отдаётся в голове.