Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 62 – Ника Княжина

«Просто секс, Тенина. Никаких розовых соплей».

Да, действительно, это ведь ничего не значит. По крайней мере, для него уж точно. Он уже пожалел, что всё так случилось. Мы с ним оба сходили в душ, потом он принёс мои чистые вещи, оказывается, успел постирать и посушить. Я переоделась, сгорая от стыда под его взглядом, но он меня больше не тронул.

Просто отвёз в общагу. Мы больше даже не говорили. Обвинения так и остались последним, что мы друг другу сказали. И Яр был мрачным всю дорогу сюда. На меня не глядел.

Значит, это конец. Больше он не будет ко мне прикасаться, не будет меня ласкать, не будет властно приказывать мне, что делать, целовать, заниматься со мной сексом... Может быть даже завтра сядет за парту с кем-то другим.

Это будет больно, унизительно, но может так на самом деле проще? Быстрее забудется, быстрее затянется рана в груди.

Приподнимаю ноги ближе к торсу, съёживаясь в позу эмбриона. Я чувствую себя такой одинокой, такой потерянной, такой беззащитной. Словно весь мир отказался от меня, хотя по факту это не так. Только Ярослав. И мама…

Я не понимаю, в какой момент ускользаю в сон, но просыпаюсь я от того, что задыхаюсь от жары. Очень душно, очень… Поворачиваюсь в постели и упираюсь лицом в твёрдую мужскую грудь. Его запах бьёт меня в нос.

Ярослав. Здесь.

Судя по тому, что в комнате темно, уже ночь. А я даже не обедала и не ужинала, я даже не помню, как отключилась. Просто вырубилась в какой-то момент, восполняя пробелы сна, да и нервы, видимо, совсем расшатались, им тоже нужен был этот перерыв.

— Яр… – бормочу я в шоке.

— Т-ш-ш, Тенёчек, спи.

— Но Вика…

— Да похрен на неё. Я хочу с тобой.

Он так безапелляционно это заявляет, что я теряюсь. Раздумываю пару мгновений, а потом жмусь к нему. Впитываю в себя его аромат. Голова кружится. То ли сон, то ли кошмар. Он снова в моей постели. Он пришёл ко мне.

Его губы в темноте находят мои. Все нервы натягиваются до предела. Я впускаю его в рот, позволяю заигрывать с языком. Его руки опускаются на мои ягодицы, и он давит ладонями на них. Вжимает меня в себя сильнее, так плотно, что я чувствую его каменное желание.

Сам ведь наговорил мне всякого… и пришёл. Опять, кажется, через окно пришёл ко мне в комнату. Сумасшедший. Что же он делает? Мучает себя и меня…

— Тенёчек, – хрипло выдыхает он и опускается губами на шею.

Терзает мою кожу, а потом перекатывается, подминая меня под себя. Плохо дело. Что же мы творим? Нельзя. Но мои ноги уже обхватывают его бёдра, а руки вплетаются в его волосы.

Мы снова целуемся, он давит на меня своим весом. Он скользит мне между ног, возбуждая так, что я едва держусь, чтобы не застонать от наслаждения. Пружины матраса издают жалобный скрип и… темноту комнаты прорезает чужой яркий свет от телефона, который прямёхонько устремляется на наши сплетённые в страсти фигуры...

— Какого чёрта?! – взвизгивает Вика.

— Убери свет, – тут же отрывается от меня и рычит Тормасов на мою соседку.

— А не охренели ли вы тут?!

Яр поднимается с места и медленно движется в сторону возмущающейся Виктории. Та сразу как-то скисает. И хоть видно плохо, особенно после дезориентации в виде яркого света в глаза после темноты, но я различаю, как она отшатывается к стенке.

Один миг, и её телефон оказывается в руках Тормасова. Фонарик перемещается в её лицо. Вика морщится и прикрывает ладонью глаза. Выглядит уже не такой бойкой, видно, решительный настрой Тормасова остужает её пыл.