Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 28 – Ника Княжина

Сидоров, поняв, что наткнулся на что-то серьёзное, неуверенно хмыкает и отходит. Ярослав разваливается на стуле. Его рука уверенно ложится на спинку моего стула. Он меня не трогает, но этого достаточно, чтобы я ощущала его присутствие. Как вчера в кровати.

Я практически перестаю дышать. Всё тело напрягается до предела. Я чувствую рядом его запах, который кружит голову. Чистый, острый, мужской, тот самый, что въелся в мою подушку, в мою кожу, в мою жизнь. Он заполняет всё пространство между нами.

Опускаю глаза в свой конспект, но ничего не вижу. Буквы пляшут. Вся моя энергия уходит на то, чтобы не дрожать. Чтобы делать вид, что всё нормально.

Он наклоняется ко мне. Его губы у самого моего уха. Дыхание обжигает кожу.

— Расслабься, Тенёчек, – шепчет Яр. – Ты вся деревянная. Словно на эшафот привели.

Я вздрагиваю. Все мои реакции он считывает, будто видит меня насквозь. И я знаю. Он видит. Чувствует. Наслаждается. Подавляет меня.

И ставки вырастают. Это уже не просто вражда между нашими семьями. Это ведь что-то другое. Он хочет, чтобы я ненавидела его. Сам ведь сказал. Хочет, чтобы я исчезла, и сам не отпускает.

Что это за игра в противоречия? Игра, в которой все правила читаются задом наперёд.

— Что ты хочешь? – выдавливаю я, впиваясь ногтями в ладони.

— Сидеть с одногруппницей разве противозаконно? – он говорит громче, для посторонних ушей, с насмешкой. И снова шепчет: – Хочу смотреть, как ты краснеешь. Хочу слушать, как ты дышишь. Хочу знать, помнишь ли ты, как пахнет моя кожа. Потому что я помню твою.

Все мои внутренности сжимаются в тугой узел. Это пытка. Преподаватель уже что-то вещает о маркетинговых фишках, а мой мир сузился до одной точки. До жара его тела рядом.

Его палец на спинке стула медленно, почти незаметно, начинает водить вверх-вниз по дереву. Я чувствую вибрацию через тонкую ткань блузки. Этот жест ужасающе собственнический. Будто он гладит не стул, а меня.

Внутри меня бушуют эмоции. Ненависть, страх и… самое идиотское, в чём мне стыдно признаваться даже самой себе. Острое, животное, предательское… возбуждение. Мне противно от самой себя, но я не могу это остановить.

Он расслабленно откидывается на спинку стула. На губах застывает тень улыбки. Он будто понимает, что я сейчас чувствую. Считывает по моей напряжённой спине, по сбившемуся дыханию, по тому, как я всеми силами пытаюсь игнорировать его присутствие.

— Молчишь? – усмехается он тихо. – Правильно. Иногда молчание говорит громче любой тирады.

Всю оставшуюся пару мы проводим в тишине. Ни слова, ни взгляда друг на друга. Мы просто находимся рядом. Но всё равно я ощущаю его присутствие, как тяжёлый, осязаемый груз. Спину жжёт от касаний, которых нет, но которые воображение рисует с лихвой.

Когда пара заканчивается, он поднимается первым. Смотрит на меня сверху вниз. Единственный взгляд, который я позволяю себе поймать.

— До следующей пары, Тенёчек, – бросает он и уходит.

Чёрт… То есть теперь… теперь он всё время планирует сидеть со мной?

Жуткая, непонятная игра выходит на новый уровень безумия.

Я не знаю, на каком энтузиазме я досиживаю до последней пары. Присутствие Ярослава давит на меня, заставляет обливаться потом, краснеть, дышать через раз. Я пытаюсь абстрагироваться, но не получается.