Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 23 – Ника Княжина

Ярослав Тормасов

— Исчезни.

Слово повисает в воздухе между нами, грязное и беспомощное, как и я сам. Я резко разворачиваюсь и иду прочь. Её взгляд прожигает мне спину. Каждый шаг отдаётся в висках глухим, назойливым стуком: слабак, слабак, слабак.

Сажусь в чёртову машину, захлопывая дверь с таким грохотом, что, кажется, сейчас треснет стекло. Чёрт! ЧЁРТ! Её образ, её слова – всё пляшет перед глазами.

Пальцы впиваются в руль, кожа на костяшках натягивается до побеления. Выжимаю педаль газа в пол, не думая о правилах, о скорости, ни о чём, кроме одного – забыться. Машина срывается с места с громким визгом, оставляя за собой облако пыли и мои невысказанные проклятия.

Я мчу по вечернему городу, как ненормальный, выжимая из тачки всё, на что она способна. Огни фонарей сливаются в сплошные, размытые полосы, ветер свистит в приоткрытом окне, пытаясь вырвать из меня эту… эту болезнь.

Адреналин должен выжечь её. Должен очистить мой мозг от этого наваждения… От её дрожи под моими руками, от слёз в глазах, от шёпота: «Ненавижу за то, что заставляешь меня чувствовать это!».

Но не помогает. Ничего нахрен не помогает. Ни скорость, ни риск, ни рёв мотора. Вместо очищения адреналин лишь обостряет все мои чувства.

Я помню всё. Каждый вздох, сорвавшийся с её губ. Каждый изгиб её губ, когда она кричала. Сладковатый запах её кожи, смешанный с запахом моего парфюма на чёртовой рубашке.

Я звоню Тихону. Выдавливаю из себя что-то про «разрядиться» и «тусить». И вот уже через полчаса мы с ним встречаемся в «Хроносе», самом пафосном клубе города. Наше место, наш мир. Этот клуб принадлежит другу нашего старшего брата – Мише Гирсу*.

Музыка бьёт в уши тяжёлым басом, вибрация проникает в кости, но не заглушает мысли. Я сижу у стойки, опрокидывая один за другим виски. Дорогой, выдержанный, от которого обычно по телу разливается приятное тепло и туман.

Сегодня не помогает. Я чувствую лишь его терпкость, которая почему-то напоминает мне не дубовые бочки, а её горьковатый запах, когда она кричала мне в лицо.

— Яр, тебя хотят сожрать, – хмыкает Тихон и кивает на танцпол, где в подмигивающих огнях крутится стайка девушек.

Одна, решив попытать счастья, направляется ко мне. Длинноногая, с огненно-рыжими волосами и дерзкой улыбкой. Такие мне обычно нравятся. Самое то, чтобы расслабиться на один вечерок, забыться, перенаправить энергию, выпустить эмоции через низменные потребности.

Она присаживается рядом. Что-то говорит, будто бы невзначай скользит пальцами по моему рукаву. Я смотрю на неё и вижу… ничего. Идеальное лицо, идеальное тело, идеальная уверенность. И абсолютная пустота. Пустышка, у которой в глазах нет того, что заводит.

Вызов, трепет… который я видел только недавно, который заставлял кровь в моих венах стыть и кипеть одновременно. Того, что сводил меня с ума, и продолжает это делать даже сейчас.

Я отворачиваюсь от девушки, не удостоив ответом. Она недовольно фыркает и уплывает обратно в толпу.

— Яр, с тобой всё в порядке? – Тихон наклоняется ко мне ближе, его голос пробивается сквозь грохот музыки, ловит мой сумасшедший взгляд. – Ты как ненормальный. На девок не реагируешь, напиваешься. Что случилось? Это всё из-за Тениной?

— Да какая разница! – рычу я. Внутри всё закипает с новой силой. Её фамилия будто выбивает весь дух из меня. Тенёчек, блядь. – Она никто! Просто надо было поставить её на место! Надо было показать, что она враг. Пусть знает своё место и не приближается.