Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 18 – Ника Княжина

— Я просто ценю комфорт, – надувает губки Виктория.

— Комфорт? – Ярослав наконец-то отпускает меня, но не отходит, заняв позицию между мной и Викторией, будто рефери на ринге. Осматривается и медленно подходит к столу, который Вика обозначила как свой. Он берёт её дорогой блокнот с логотипом бренда и, не глядя, швыряет его на её кровать. – Всё, что за пределами твоей кровати и полки в шкафу – общее. Уясни это, Свиридова. С первого раза дойдёт или повторять нужно будет?

Лицо Виктории багровеет. А во мне вдруг шевелится жалкая, тёмная радость. Смотреть, как эта спесивая мажорка получает по заслугам от того, перед кем сама заискивает… сладкое зрелище.

— Ты не имеешь права...

— Имею, – перебивает он ледяным тоном, от которого у меня по спине бегут мурашки. Он поворачивается ко мне, и в его глазах снова пляшут огненные вспышки. – А ты чего молчишь? Тебя унижают, а ты только глазами хлопаешь. Неужели в твоей семье не научили давать сдачи?

Он мне будто под дых дал. Точный и болезненный тычок под рёбра. Задыхаюсь от неприятного укола Тормасова, но заставляю себя выпрямить спину и не показывать своего унижения.

— Я... Я сама разберусь, – выдыхаю я, сжимая пальцы в кулаки.

— Да уж, вижу, – усмехается он. Его взгляд скользит по мне. По моим ногам, открытым под его шортами, по груди, утопающей в ткани его футболки. Я чувствую, как под этим взглядом загорается кожа, и мне хочется спрятаться, исчезнуть. Он достигает моих глаз, несколько мгновений мы смотрит друг на друга, а потом он морщится и отворачивается. Снова бросает на Вику взгляд, в котором появляется неприкрытое презрение: – А теперь, Свиридова, извинись.

— Что?! – ошеломлённо тянет она.

— Ты назвала мою... – Ярослав запинается, будто ищет подходящее слово, а я с ужасом жду, какое мерзкое прозвище он придумает для меня, – ...одногруппницу «подстилкой Тормасовых». Это оскорбление моей семьи. Извинись. Перед ней.

Что?! Он услышал? Впрочем, Вика так громко тут вещала о моём статусе, что ничего неудивительного. Но насколько же всё это мерзко! Вроде он меня будто защищает, но при этом говорит об оскорблении своей семьи…

Что вообще происходит?! Он меня ненавидит, а сам пришёл и устанавливает тут свои порядки. Ещё и соседку мою ставит на место. Что за ерунда?

И тут до меня доходит. Это не защита. Это выставление напоказ его власти. Он демонстрирует, что я – его игрушка, и только он имеет право меня ломать. Тормасов… монстр какой-то.

Виктория, будто понимает, что спорить с Ярославом себе дороже, поэтому сдаётся почти мгновенно. Складывает руки на груди, вздыхает.

— Извини, – сквозь зубы выдаёт она, даже не поворачивая голову в мою сторону.

— Не слышу, – произносит Ярослав со скучающим видом, изучая свои ногти.

— Извини! – выкрикивает раздражённо Виктория, наконец-то удостаивая меня взгляда. Вот только лучше бы и не смотрела, ведь в её глазах я вижу… ненависть.

Кошмар… Теперь она меня точно по-тихому в лесу прикопает после выходки Ярослава.

Может он этого и добивается? Хочет, чтобы старшекурсница избавилась от меня, а он окажется не при делах? Зато больше Тенёчек ему глаза мозолить не будет. Отличный ход. Просто гениальный.

— Прекрасно. Запомни теперь, Свиридова. Алёну трогать нельзя. Считай, что у неё личная неприкосновенность, как у самого высокопоставленного лица в государстве. В общем, узнаю, что хоть волосок с её головы упал, будешь отвечать передо мной и братом. Усекла?