Книга Предателей не прощают, страница 78 – Мария Коваленко

Словно знает здесь каждый угол, Вероника буксиром прет по извилистым коридорам со мной на прицепе. И изредка отвечает в трубку мобильного: «Да», «Поняла», «Буду должна», «Конечно», «Обязательно».

Я как болванчик повторяю за ней эти волшебные слова и стараюсь не обращать внимания на возмущенные взгляды персонала.

— Мне кажется, они сейчас вызовут охрану, — говорю в лифте, когда мы поднимаемся на этаж интенсивной терапии.

— Как вызовут, так и отзовут! — Вероника машет перед моим носом своим мобильным и подмигивает.

— А ты точно певица? — спрашиваю с нервным смешком. Сейчас я рада отвлечься на что-нибудь, кроме Лео.

— Попоешь с мое в этом балагане, тоже научишься. — Поправив макияж, Вероника расстегивает верхнюю пуговицу на своем платье.

— Как думаешь, он в порядке?

За пару мгновений до нужного этажа, сердце замирает.

— Из меня хреновая гадалка. Лучше будь готова ко всему.

Впервые за время нашей поездки Вероника не пытается изображать оптимистку. Сквозь собственный страх я замечаю, как подрагивают уголки ее губ и как быстро пульсирует голубая венка у виска.

— Лео, пожалуйста… — Сложив руки в молитвенном жесте, подношу их к губам. — Только живи.

«Пусть даже если не со мной, а с женой», — дополняю мысленно и, боясь увидеть самое страшное, делаю первый шаг из кабинки лифта.

— Мы к Рауде! Мне сообщили, что он здесь, — опережая вопросы встречающей нас медсестры, быстро произносит Вероника.

— Вы вообще понимаете, что сюда нельзя?! — Та машет руками и округляет глаза.

— У нас договоренность с вашим главным. Проведите сейчас же к Леонасу Рауде.

Решительности певицы можно позавидовать. Сама я временно способна лишь молиться и дрожать.

— Вы глухие?! — Щеки медсестры заливаются красной краской. — Это вам не терапия и не приемный покой! Здесь нельзя находиться. По договоренности или нет.

— Нам можно. Мы на минуту. Только увидим его, и все.

Вероника ведет меня за руку к двери отделения.

— Нет, ну это уже вообще наглость! — взрывается медсестра и, схватив телефон, набирает какой-то номер. — Здесь посторонние! — кричит она в трубку. — Срочно охрану на этаж интенсивной терапии! Да, и этих вызовите…

Она требует сообщить в полицию. Затем переходит на литовский и добавляет что-то еще. Но ни я, ни Вероника не слушаем. Все наше внимание привлекает дверь отделения. Еще секунду назад она была закрыта на замок. А сейчас кто-то открывает ее изнутри.

— Что за день такой?! — успевает возмутиться медсестра.

А уже в следующий момент на пороге оказывается… мой уставший, грязный, осунувшийся за несколько часов и все равно самый любимый мужчина.

— Лео?! — Я чуть не падаю на пол от облегчения.

Он жив. Он в порядке. С нами все будет хорошо.

— Что вы здесь делаете? — Лео словно не замечает моей радости. Обводит взглядом небольшой коридор и недовольно кивает медсестре.

— Босс, мы переживали… — Вероника переминается с ноги на ногу и отступает назад.

Мне, наверное, тоже стоит отступить. Но накачанный адреналином мозг не реагирует ни на какие сигналы.

— Как ты себя чувствуешь? — Смахиваю со щек слезы радости.

— Я в порядке. — Рауде даже не смотрит на меня. — Повторю вопрос. Что вы здесь делаете?! Это реанимация. Здесь, мать ее, стерильность!

— Лео… я думала, умру от страха. Никто не знал, как ты. Только то, что попал в аварию. — Я протягиваю руку. Хочется прижаться губами к колючей щеке, обнять за талию, вдохнуть любимый запах.