Книга Предателей не прощают, страница 77 – Мария Коваленко

— А ты? — Я поворачиваюсь к нашему визажисту.

— Я… — она растерянно разводит руками и тоже смотрит на коллег.

— Господи… неужели вам всем настолько пофиг?!

Меня разрывает от отчаяния. Чужая страна, чужой город и совершенно чужие люди, несмотря на несколько недель работы бок о бок.

— Поехали, птичка! — вдруг проталкивается среди зевак Вероника. — Я знаю, где эта гребаная клиника. — Она решительно подхватывает меня под руку и ведет к выходу. — Пусть только попробуют нас остановить! Я им такие автографы выпишу, что никогда не забудут.

В машине мое волнение достигает максимума. Вероника командует своему знакомому, куда ехать, а меня колотит так, что зуб на зуб не попадает.

— Не дрейфь, птичка. Наш босс такая сволочь, что даже смерть не захочет с ним связываться, — успокаивает Вероника.

— Я не знаю, что со мной будет, если он… — Двумя руками закрываю рот и складываюсь пополам от подступающей тошноты.

— Так! Только не блевать здесь! — Наш молодой симпатичный водитель быстро достает из бардачка пластиковый контейнер от какой-то еды. — Держи, я как раз выкинуть не успел. — Протягивает он, и содержимое моего желудка буквально сразу же выплескивается в грязную коробку.

— Да что ж с тобой такое? — Вероника заботливо собирает мои волосы в хвост.

— Лео… — Я пытаюсь остановить следующий рвотный позыв. — Он всё для меня.

— Нельзя так сильно зависеть от мужчин. — Вероника через зеркало заднего вида переглядывается со своим знакомым. — Особенно, если этот мужчина Леонас Рауде, — быстро добавляет она.

— Я… — Желудок снова выворачивает. На этот раз одной желчью. — Я не выбирала. Оно само так сложилось. — В надежде поскорее увидеть больницу, смотрю в окно.

— Везучая ты, птичка. — Тяжело вздыхает моя спасительница. — Жаль, не в том смысле.

После этих откровений и мой желудок, и попутчики замолкают. Водитель старается гнать, как можно быстрее. Вероника суетливо ищет в мобильном чей-то контакт. А я считаю секунды.

Совсем недавно я была обычной студенткой, приехавшей покорять Питер. Будущим экологом! Девушкой из счастливой семьи, где папа любит маму, и вместе они заботятся о бабушке.

Прошло всего каких-то три месяца, а от всего этого ничего не осталось. Папа больше не любит маму. Я уже забыла, что такое семинары и лекции. А вместо учебников или швабры у меня микрофон, платье с блестками и любимый мужчина, перекроивший всю привычную жизнь, как бесхозный отрез ткани.

Задумавшись об этих изменениях, я не замечаю, как машина проезжает последний километр до цели. Возле ворот огромной, в несколько корпусов, клиники, Вероника начинает руководить:

— Все, приехали. Теперь собрали жопки в ручки и идем! — Она, как трофей, вручает своему парню коробку с содержимым моего желудка. И толкает пассажирскую дверь. — Костя, милый, это тебе придется выбросить самому. Нам нужно разбираться, что с боссом.

Видимо, привыкший к подобным выходкам, Костя даже не морщится.

— Спасибо, — шепчу я искусанными губами. Не знаю, увидимся мы еще или нет.

А уже в следующую секунду забываю обо всем, спеша по узкой дорожке к двери приемного покоя.

* * *

То что происходит потом ни капли не похоже на все мои детские поездки в больницу. Мы никого не ждем, не извиняемся и не просим разрешения пройти дальше.