Книга Несерьезные отношения, страница 61 – Мария Коваленко

После этого минут пять приходил в себя. Гладил свою феечку по голове как кошку. Ловил круги перед глазами.

А потом протрезвел. Отнес это чудо на кровать и языком заставил орать до пульсации на моих губах и жалобного «Не могу больше».

Из-за этих пыток нормально потрахаться удалось только спустя полчаса. Женя соврала, что не может больше, и снова кричала. Я шизел от того, какая она отзывчивая и брал ее во всех позах, каких хотел.

До душа после такого марафона добирались чуть ли не ползком. Фея шарахалась, когда я пытался направить на нее лейку. Фыркала, когда предлагал потереть мочалкой. Дрожала, когда медленно целовал под теплыми струями. И сбежала, стоило на секунду отвернуться.

— Еще четыре часа, а спать хочется, словно двенадцать ночи, — призналась Женя, когда мы снова упали в кровать. На этот раз просто упали. Как грузы.

— Сколько времени у нас еще осталось? — Тянуться за телефоном было лень. Он мигал на полке неотвеченными сообщениями. Так и намекал, что работа никуда не делась и когда-то придется все же подняться. Но даже думать о делах не хотелось.

— Еще час. — Женя усмехнулась. — Звучит так, словно я девушка по вызову, которую ты снял на время.

— Никогда не спал со шлюхами.

Я протянул руку и сгреб это растрепанное чудо к себе под бок.

— Желающие и так в очереди стоят?

Она хитро сощурилась. Слишком игриво для спящей красавицы.

— А то ж! Пока мы тут кувыркались, за дверью, небось, уже кандидаток десять собралось. Иди проверь!

— Всего десять? — Женя показала язык. Совсем не по-учительски! — Так мало?

— Ну, извини! Я еще и с работой трахаюсь! На большее не хватает!

— Да-а… Я помню тебя в Гамбурге. Такой собранный, серьезный… Ты, наверное, родился с каким-нибудь кодексом в руках.

— Мама говорит, что в руках я держал кое-что другое. — Для большей доходчивости я взял ладонь своей феи и положил на член.

— Она наговаривает! Ни за что не поверю!

Проворные пальчики нежными поглаживаниями за несколько секунд оживили мертвого. Превратили его из мягкой игрушки-антистресс в твердый рабочий агрегат.

Как заколдовали. Да так удачно, что и усталость прошла, и сон слетел. Захотелось снова раздвинуть шикарные женские ноги. Закинуть их к себе на плечи. И ускакать в рай на полной скорости.

— На самом деле мама была бы счастлива, если бы я тянулся к кодексу.

Я откинулся на спину, чтобы Жене было удобнее проводить реанимацию.

— Только не говори, что ты потомственный адвокат?

Она округлила глаза и замерла.

— Не совсем. — Пришлось обхватить ее ладонь своей и задать правильный ритм. — Мои родители никогда не работали в адвокатуре.

— А в прокуратуре?

— Опять мимо. В суде. Оба.

— Твои родители судьи? И ты нарушил такую семейную традицию?! — Зеленые глаза стали круглыми.

— До двадцати шести я вообще на эту традицию плевал.

— Ничего себе откровение! И это Павел Бояринов, один из лучших адвокатов столицы!

Словно я не маму с папой оскорбил своим отказом, а ее, Женя убрала руку. И, натянув на себя одеяло до подбородка, выжидающе уставилась на меня. Так, как, наверное, на нее смотрели старшеклассники с задней парты.

— Это не самая интересная история, — пришлось предупредить.

— Я о тебе вообще ничего не знаю. Мне все интересно.

— Любопытная училка! — С одеялом я расправился быстро. Сбросил на пол. А вместо обогрева снова подмял под бок свою вредную женщину.