Книга Несерьезные отношения, страница 59 – Мария Коваленко

Еще в здании суда глаза увидели кружево белья под пальто… без платья, без рубашки, и все тумблеры сразу опустились в позицию «выкл.». Включенным, твердым и стоячим остался только один. И это был совсем не тумблер.

Рулить с этой штуковиной в штанах оказалось адски сложно. Она отвлекала. Требовала женской ласки. И тепла! А когда мы добрались до квартиры — пожелала прямо сейчас забраться в самую горячую влажную норку. И остаться там на ближайшие четыре часа.

Если бы не одна бессовестная провокация, стоившая мне всех извилин, я бы так и сделал. Наклонил бы свою феечку прямо возле входной двери и пахал бы до вечера в поте лица.

Но эта незнакомая, слишком смелая женщина требовала другого подхода.

— А теперь рассказывай, где же ты потеряла свое платье?

Оторвавшись от губ феечки, я содрал с нее пальто. И еще сильнее охренел от вида.

Это было сильнее выстрела в упор. Действеннее удара дубинкой по голове.

Только кружево и шелк. Чулки и белье. Тонкое. Идеально облегающее все нежные выпуклости и сладкие складочки.

— Как задницу не отморозила? — во мне резко включился собственник.

— Ты так быстро вел меня к машине, что не было ни одного шанса замерзнуть. — Эта провокаторша даже не покраснела. Расстреливала меня своими острыми сосками. И не вспоминала, что такое совесть.

Совсем испортилась!

— А в суд ты тоже так приехала?

Никаких сил не было держаться. Рвало на части от желания облизать ее всю и выпороть до красной жопки.

— В суд, как приличная девочка. — Женя все же сжалилась. Закусила губу и взглядом указала на сумочку. — Потом переоделась.

От этих слов меня будто волной валерьянки окатило. Сердце наконец перестало скакать как ненормальное, и пульсация в висках больше не напоминала инсульт.

— Училка. — Кайфуя от того, как вспыхнули зеленые глаза, я прижал Женю к стене. Втянул аромат. И скользнул лапами под белье. Правой сверху. Левой снизу. Чтобы никто не обиделся.

— На мне где-то написано, что я училка?

Она попыталась сделать обиженный вид. Но с пальцем между влажных складок получилось только удивленный.

— Пахнешь училкой.

Я добавил к одному пальцу второй и толкнулся глубже. Насаживал на руку свою девочку. Растягивал ее, чтобы сразу приняла меня целиком.

— А училки как-то особенно пахнут? — сорвалось с алых губ со стоном.

— Мел и бумага. — Оттянув бюстгальтер вниз, я, не моргая, уставился на грудь. Белую. С россыпью веснушек, будто кто-то посыпал мою девочку корицей. — Чувствую себя пацаном, у которого на классную каменный стояк.

— Боже… Бояринов… — Женя всхлипнула и задрала голову вверх, вытягиваясь в струнку. — Я сейчас своих старшеклассников бояться начну.

Словно тоже больше не могла, она закинула одну ногу мне на бедро. Раскрылась, как ракушка с драгоценной жемчужиной.

— Зря. Чужой страх притягивает лишь сильнее.

Пальцы внизу были уже влажными. Моя феечка оказалась такой отзывчивой, что ей хватило всего нескольких движений. Бархатная плоть так и просила, чтобы я расширил нежный вход уже другим способом. Заполнил до отказа.

Дикое искушение.

— Ты меня пугаешь своими школьными ассоциациями.

Женя закусила губу и вздрогнула всем телом, когда спустился губами к ее груди и легонько укусил упругий сосок.

— Такая пугливая.

Я подул на нежную кожу. И тут же повторил игру со вторым соском. Но теперь уже не дул, а лизал. Быстро. Тщательно. Чтобы дрожала сильнее и сама насаживалась на меня.