Книга Семья (не) на один год, страница 77 – Мария Коваленко

Лера не успела убежать. Она бросилась в сторону лестницы, как только я повернулся. Но возле ступеней я успел перехватить ее за талию.

— Тебе не говорили, что в темноте бегать опасно? — Резко крутанул к себе лицом и вжал в стену. — Особенно возле лестницы!

Мы оба посмотрели вправо на ступеньки и одновременно шумно выдохнули.

— Если бы ты меня не испугал, я бы не побежала! — словно боясь, что кто-то услышит, возмущенно прошептала Лера.

— Так я испугал?! Или ты ждала кого-то другого?

За этот вечер мы так часто орали друг на друга, что сейчас стоп-кран сорвало сразу.

— Никита, это мой дом! Не твое дело, кого я и где жду!

Лера изо всех сил ударила по моей груди. Приложилась ладонями о голую кожу, не щадя ни меня, ни себя. Звон от шлепка слышен был, наверное, в самом дальнем углу дома. Но я даже боли не почувствовал.

Это было как возвращающий к жизни разряд дефибриллятора.

Когда-то, в прошлой жизни, я приказал себе не трогать Леру. Но сейчас забыл.

Минуту назад в кровати смеялся над своей ревностью, считал шансы и тушил надежды. А сейчас в черепушке ни одной трезвой мысли не осталось.

Необратимая реакция запустилась мгновенно. Отчаяние и злость распадались как атомы в реакторе, а вместо них появлялись совсем другие эмоции. Слишком темные и мощные, чтобы им противостоять. Слишком яркие для такого полутрупа, как я.

— Ври мне больше!

Больше не в силах бороться с собой, я вклинился коленом между длинных ног. Завел руки Леры над головой и взял их в замок левой ладонью.

Быстро, будто годами тренировался. Совсем без сопротивления. Как так и нужно.

— Отпусти меня!

Рассмотреть в темноте выражение лица бывшей жены оказалось сложно. Но осипший голос выдал испуг лучше мимики.

— Не спится, сладкая?

Я буквально распял ее тело своим. Чувствовал теперь, как дрожит и как напряжена. Каждую совершенную выпуклость ощущал. Каждый потрясающий изгиб.

— Я проклинаю себя за то, что пригласила тебя.

Голос Леры стал еще тише. Теперь она шипела.

— Всего лишь?

— Проклинаю тебя, что снова спас, хотя я не просила.

— Это со мной случается... да! Ничего не могу с собой поделать.

Свободной рукой я поднял за подбородок ее голову и заставил Леру посмотреть в глаза.

— Лучше бы Кристину свою спасал! — вдруг с ненавистью, громче прежнего выпалила она, и у меня от этой неожиданной, предательской ревности окончательно отключило мозг.

Ничего с этой девчонкой не получалось по плану. Ни пять лет назад. Ни сейчас.

Свет клином сошелся.

Коротило от ее губ, ее дрожи и близости со страшной силой.

Ворвись в дом француз или СанСаныч с шашкой наголо — никто бы не остановил. А сам я притормозить уже не мог.

— Лера... — Не позволяя отвернуться, мазнул носом по щеке... дурея. И смял нежные губы своими губами.

Пять лет испарились за миг.

Не было одиноких ночей в холодных камерах. Не было разъедающего нутро отчаяния. Не было скупого, молчаливого прощания.

Была лишь она одна. Чистая и нежная девочка, которую я сам учил целоваться и сам сделал женщиной.

Была моя Лера. Моя! Без приставочного «бывшая».

Такая, какой помнил.

С ее запахом, ее вкусом, ее стонами. С ее телом, от которого съезжала крыша.

С ее губами, пухлыми, нежными. Упрямыми вначале и убийственно послушными потом.

Девочка, которая много лет ждала только меня. Самая чувственная и сладкая на свете.