Книга Семья (не) на один год, страница 117 – Мария Коваленко

Не оглянулся. Не съязвил на прощание. Просто наплевал.

Смеяться хотелось ему вслед... прыгать на месте, вспоминая последние слова Никиты. «Мне опять плохо», «скоро»… Никогда бы не подумала, что буду так радоваться страданиям любимого мужчины. Расцеловала бы его за этот понятный только нам намек на качку и морскую болезнь.

Никита ведь и правда чуть не умер во время нашего свадебного путешествия из-за тура на яхте по островам.

Ну а после, словно зритель в первом ряду, я наблюдала, как с сумасшедшей скоростью раскручивается вся ситуация.

Это было ярче, чем в любом кино. Намного острее. И гораздо быстрее, чем показывают режиссеры.

Никита продумал все до мелочей. Я не представляла, когда он успел и как вообще сумел все организовать. Думать, в общем-то, тоже не успевала.

Моя реальность сменялась как кадры в старинном проекторе для диафильмов.

На первом был праздник, радость от победы. Я готова была расплакаться от напряжения, когда услышала довольный крик Филиппа: «Деньги отправлены!»

На втором — шок.

Чуть сердце из груди не вырвалось, стоило через несколько минут после первого крика услышать еще один. На этот раз не Фурнье, а его помощника. Того самого, который вел меня из одного самолета в другой.

— Босс, к острову идут катера. Три штуки.

— Кто это? Вы кого-то вызывали? — Филиппа было не узнать.

— Это не наши. Больше похоже на береговую охрану.

— Что они здесь забыли?

— Проклятие... Это не береговая! Это кто-то другой! — разнеслось по вилле вместе с эхом.

На третьем снимке красовалась паника.

Я слышала голоса троих мужчин, шум и скрежет передвигаемой мебели. Словно была одной из них, чувствовала волнение. Но когда в коридоре, совсем близко с ангаром, раздались шаги, мгновенно очнулась.

Не знаю, что имел в виду Никита под словами «Береги себя!», но инстинкт самосохранения сработал идеально.

Полчаса в темном ангаре не прошли зря. Тот, кто бежал в мою сторону, не успел ничего сделать. Будто годами тренировалась, я сама закрыла дверь и сунула в узкий зазор между кованой гнутой ручкой и стеной гаечный ключ — единственное, что удалось найти во время осмотра вслепую.

Бегущий явно не ожидал такого подвоха. Стук в дверь и поток брани обрушились водопадом. Меня проклинали на нескольких языках. Требовали, чтобы открыла. Угрожали расправой. И били в дверь с такой силой, что стены тряслись.

Казалось, вот-вот, и несчастный ключ сломается. Руки подрагивали от ужаса, а содержимое желудка подступило к горлу.

Потом шум в доме неожиданно стал еще громче. Послышались какие-то удары, звон стекла. И вслед за этим кошмаром внезапно наступила тишина.

Остов будто стал необитаемым.

Звуки исчезли совсем. Густая темнота опутала меня по рукам и ногам. Невозможно было понять, что произошло.

В этой тишине я слышала только удары собственного сердца.

Бом-бом. Бом-бом...

Секунды... Минуты...

Фантазия пугала жуткими картинками. Желание открыть дверь и понять, что случилось, жгло изнутри.

А когда на страх не осталось больше сил, я услышала до боли знакомый голос:

— Лера! Милая, ты где? Родная, отзовись, пожалуйста!

Никита

Я никогда не был так близок к инфаркту, как сегодня. Еще в самолете продумал каждую мелочь и выдал участникам операции подробные указания на все случаи жизни.