Книга У врага за пазухой, страница 58 – Мария Коваленко

— Вообще-то, мы приехали сюда обедать. Разговоров в меню не было.

— Галина сказала, что он умеет заставлять работать на себя. Шантажом и прочими грязными методами.

— Мм… А что еще она сказала?

— Что ты порядочный мужчина, а твой племянник гений, — с улыбкой произносит Кира.

— Даже так! — хмыкаю я.

— И что вы на крючке у Китайца.

— Твое любопытство хоть иногда отключается? — Вопрос скорее риторический.

Впрочем, Кира не спешит на него отвечать. Вместе со мной следит за тем, как официант поправляет приборы и расставляет закуски.

Несколько долгих минут мы оба молчим, иногда переглядываемся. Ждем. Лишь когда парень уходит, жизнь в кабинке снова оживает.

— Китаец тебя чем-то шантажирует? — Кира смотрит с тревогой.

— Пробуй закуски. Кормежка здесь отменная. — Я играю в ту же игру, что и моя глухая рыбешка.

— Ты кого-нибудь покалечил или убил? И он это выяснил?

— Скоро еще горячее принесут. Так что давай, тренируй желудок.

— Нет… ты не убивал. — Она откидывается на спинку стула. — Буровой нашел твое слабое место!

— Ну, не хочешь — как хочешь. — Накалываю на вилку сразу несколько тонких кусочков говяжьего ростбифа и тяну в рот.

— Это была женщина? Ты любил ее? — Акула все не унимается. С тормозами совсем беда.

— Отличное мясо! Тает во рту.

— Не женщина. — Лицо Киры меняется. Больше нет никакого напряжения, а из взгляда пропадает любопытство.

— Допрос закончен? — интересуюсь я на всякий случай.

— Да. Ты ввязался во все из-за племянника. Это ему угрожал Китаец. Его шантажировал и вынудил работать на себя.

От этих слов ростбиф застревает в глотке. Чтобы не подавиться, приходится влить в себя остатки воды. Но о дальнейшей трапезе думать уже не хочется.

— Буровой упек Клима за решетку, а потом чуть не убил его сестру… мою племянницу, — сознаюсь, откашливаясь.

— Ты не мог оставить их одних. — Кира обхватывает себя руками и вздрагивает, словно ей тоже сейчас больно.

— Я уже потерял одного близкого человека. Больше никого терять не намерен. — Встаю и протягиваю руку.

— А как же еда? — Кира растерянно оглядывается по сторонам.

— Принесут домой, — отмахиваюсь я. — Здесь через дорогу.

Распахивая перед Кирой дверь, понимаю, что такое тройное повторение со мной впервые.

За прошедшие десять лет в этой квартире перебывало достаточно женщин. Блондинки, брюнетки, рыжие — меня не интересовали масть, рост или габариты. Главным была готовность трахаться. Делать все, что потребую, и получать удовольствие. Без словесной прелюдии и болтовни о будущем.

Секс был самым удобным способом сбросить стресс и перегрузиться, а женщины — лекарством. Некоторые из них — успокоительным. С ними я вытрахивал из себя все дерьмо после дел с Китайцем и ему подобными. Некоторые — болеутоляющим. С ними я отключался от тяжелых мыслей и невеселых воспоминаний.

Это была лишенная чувств и привязанностей механика. Где-то эгоистичная, но всегда честная.

За десять лет у такой близости появились свой алгоритм и железные правила. Никаких замужних, никаких шлюх и никаких повторов.

Иногда я приводил женщину днем и отправлял на такси вечером. Иногда оставлял отсыпаться до утра, а сам уходил в другую комнату. Но никогда я не спал в одной постели и не приглашал никого еще раз.

Алгоритм дал сбой только теперь. Правила не сработали. И не с какой-нибудь длинноногой моделью, послушной и уступчивой. А с замужней и вредной Самсоновой.