Книга Я тебя заберу, страница 78 – Мария Коваленко

Там вообще... будто швейная фабрика трудится. Ставит латки на старые дыры. Сшивает дряхлые лохмотья. Гладит все горячими утюгами. Старается.

— Еще скажи, что любил меня тогда.

Отворачиваюсь к окну. Нет больше сил смотреть ему в глаза.

— У меня трудности с этим чувством. — Марк прижимается щекой к моей щеке. Не трет. Не колет. Обжигает своим жаром. И чем-то еще, очень похожим на электричество. — До того, как несколько лет назад встретил одну девушку, я считал все это чушью. Не было перед глазами ни одного счастливого примера.

— А после девушки?

На меня, словно цунами, накатывают рассказы о родителях Марка и его первом браке. Матери, бросившей мужа умирать в больнице. Женщине, на которой Шаталов женился совсем молодым из-за ее беременности.

Это не мои воспоминания. Не моя жизнь. Но становится горько.

— После девушки... — Марк берет меня за подбородок и поворачивает лицом к себе. — Хочу попробовать. Первый раз. С тобой.

Марк был прав, сказав, что мы не выспимся.

Этой ночью сон казался чем-то лишним. Не хотелось даже тратить на него время. После признаний мы целовались. Долго, как сумасшедшие. Потом занимались сексом. Медленно, без спешки и обычной одержимости.

Близость напоминала знакомство. Осторожное, бережное. С изучением пределов и тайных желаний. В прошлом у нас не хватало терпения на такие мелочи. Спаривались будто кролики. Как знали, что скоро расстанемся.

А сейчас, после разлуки, после других мужчин и женщин, внезапно откатились в самое начало. Без букетов и шоколадных конфет, но с такой нежностью, которую невозможно было ожидать ни от меня самой, ни тем более от Шаталова.

Возможно, это была какая-то форма двойного помешательства. Будь в запасе еще одна ночь, я бы обязательно разобралась. Только вместо ночи случилось утро.

Ума не приложу, что произошло с будильником. Разбудил нас с Марком не он.

Сначала это был тихий стук в дверь. Настолько вялый, что я перевернулась на другой бок, проворчала Шаталову: «Не храпи!» — и уснула дальше.

Потом к стуку добавилось «Мама». Два раза. Уже в этот момент нужно было столкнуть Марка с матраса и потребовать залезть под кровать. Сыну не стоило знать особенности интимной жизни своих родителей.

Однако, слишком разомлевшая за ночь, я успела лишь сесть. Уже через секунду в спальню вошел сын.

— Привет, ма… — так и не договорив, Глеб раскрыл рот. И, как на призрака, уставился на отца: — Привет, папа.

Не помню, когда так же сильно хотелось провалиться сквозь землю. К счастью, Шаталова, кажется, ничего не смутило.

— Привет, сын. Как спалось?

Этот самоуверенный гад демонстративно закинул руку мне на плечо и, словно я его собственность, притянул к теплому боку.

— Нор-ма-льно, — с заиканием, которым не страдал никогда в жизни, ответил Глеб.

— Нам с мамой тоже. Кажется, даже будильник кто-то отключил. Два раза. — Марк взглядом указал на мою тумбочку, где стоял злосчастный будильник.

При всем желании Шаталов никак не мог до него дотянуться, а значит...

— Черт... Школа! — Я хлопнула себя ладонью по лбу. — И работа... — чуть не взвыла, вспомнив, что сегодня утром Кравцов хотел провести какое-то важное совещание.

— Да, первый урок через полчаса. — Глеб по-собачьи склонил голову набок и еще раз внимательно осмотрел наш постельный дуэт.