Книга Я тебя заберу, страница 60 – Мария Коваленко

Два оставшихся налетчика с ужасом пялятся на окровавленного товарища.

Со стороны, наверное, смотрится дерьмово. Но не успеваю я крикнуть: «Следующий!», оба неудачника взрываются фонтанами красноречия.

Без всякой дополнительной мотивации они наперебой начинают рассказывать обо всех переговорах, о второй части транша, которая так и не поступила на счет. И о некоем Рогове, который вчера так спешил, что готов был удвоить гонорар.

Лиза

Дом мужчины отличается от дома женщины. Я поняла это еще в девятнадцать, а сейчас убедилась окончательно.

Никакие цветные подушки, милые безделушки и детские книги не способны превратить берлогу Шаталова в уютное жилище для женщины с ребенком.

Несмотря на дорогой дизайн, новую мебель и полный комплект всего необходимого, ощущаю себя как в отеле. Отопление работает, но мне холодно. В доме нет никакой прислуги, однако постоянно кажется, что вот-вот кто-то постучит в дверь и предложит сменить белье.

Самое странное в этой ситуации — в прошлом такого не было. Присутствие Марка делало этот огромный особняк домом. Немного строгим, до скучного функциональным и все же живым.

Все пропитывалось его энергетикой. Каждая вещь казалась не частью интерьера, не кофеваркой и не тостером — кусочком его мира, единственным источником информации о любимом мужчине.

Все дышало, пульсировало, отзывалось на наши потребности.

Сейчас достаточно сказать одно «да», и дом снова оживет. Но целую неделю мы с Марком упрямо держим дистанцию.

С понедельника по субботу он лично забирает Глеба из школы, словно не занятой бизнесмен, а безработный. Они часами разговаривают или играют в футбол на газоне возле дома. Но вопреки всем попыткам сына затянуть отца в дом, Шаталов остается верен своему обещанию.

Он не мешает, не давит и не преследует. Будто потерял ко мне всякий интерес, Марк подолгу смотрит в окна, а когда Глеб бежит ужинать, садится в машину и уезжает.

Казалось бы, все идеально. Что хотела, то и получила. Мы в полной безопасности, у Глеба наконец-то появился отец, никому нет дела до того, что у меня под юбкой и на душе.

К концу недели от этой подчеркнутой, слишком фальшивой вежливости становится тошно.

— Тебе необязательно приезжать сюда каждый день, — произношу я, выйдя на крыльцо.

Шаталов как раз сидит на верхней ступеньке и подкачивает футбольный мяч. Сосредоточенно, умело. Словно не миллиардер, а обычный работяга, неспособный купить ребенку сразу дюжину мячей.

— Переживаешь за кого-то? — Подняв голову, он хитро улыбается.

— Не хочу, чтобы здесь, на лужайке, случился митинг любовниц, которым ты стал оказывать мало внимания.

— Я передам, чтобы митинговали где-нибудь в другом месте. — Мерзавец улыбается все шире, но смотрит при этом исключительно на мяч.

— Спасибо. Очень благородно с твоей стороны.

— Если хочешь, могу подкинуть адресок. Сможешь познакомиться, пообщаться. Вдруг узнаешь что-нибудь интересное?

— В этот раз обойдусь без расширения кругозора. — Хочется пнуть этого нахала.

— Жаль. А я бы продолжил. Что-то подсказывает, тебя еще многому можно научить.

От прямого взгляда Марка мурашки бегут по коже. От пяток до корней волос.

— С моим образованием и так все прекрасно. Уверена, тебе есть кого просвещать и с кем проводить свое время.