Книга Я тобой переболею, страница 23 – Мария Коваленко

— Полина. — Заливаясь краской, жму руку. — Настоящая красавица — это вы.

Так и хочется добавить, что она гораздо красивее, чем на фото в интернете. Но вовремя сдерживаю нервный приступ болтливости.

— Руслан. — Мужчина тоже протягивает руку.

— Так просто? Без отчества?

Становится неловко. Он старше Захара, хотя выглядит всего на сорок. Пока мне не приходилось называть по имени таких взрослых мужчин.

— Попробуем обойтись без отчества. Надеюсь, песок с меня еще не сыплется, — совершенно спокойно, без улыбки произносит Руслан. И судя по горящим щекам, мой румянец теперь еще ярче.

После такого приветствия мне неловко садиться за стол с этими гостями, но, как ни странно, буквально за несколько минут от смущения не остается и следа.

Гости и хозяин хвалят нас с Варварой за вкусный ужин, говорят о хоккее и загородных домах. Обсуждают новости о строительстве завода на окраине города и ближайшие местные выборы.

— Говорят, твой брат приезжал в город? — спрашивает Руслан у Захара, когда приносят рыбу с овощами.

— Был пару часов. Потом уехал.

— У него новый благотворительный проект?

— Да. В Африке или в Южной Америке. Какие-то лекарства поставляет. Я не вдавался в подробности. — Захар жмет плечами.

— Новые подвиги ради спасения человечества? — восторженно интересуется Жанна.

— Это у Димы выходит лучше, чем бизнес.

— Хоть у кого-то это нормально получается, — тяжело вздыхает Руслан.

— Что ты имеешь в виду? — Захар наклоняется вперед.

— Нам предложили взять шефство над пригородным интернатом. Команда плохо сыграла в прошлом сезоне, и пиарщики решили, что нужен подвиг. — Морщится. — Спонсоры уже деньги выделили, чтобы мы купили всякой хоккейной ерунды и отвезли детям.

— И вы решили стать героями? — без особого энтузиазма уточняет Захар.

— Я был против, — спокойно отвечает Руслан. — Кому там нужны коньки или клюшки, если детей даже на лед не вывозят? Лучше просто отдать деньги. Тихо. Без показухи. А народную любовь возвращать хорошей игрой и победами.

— Я его уже неделю убеждаю, что это ошибочная точка зрения. А Руслан не верит, — вмешивается Жанна.

— Родная, я был в этом интернате. Там краска на потолках облезла, а на спортзал смотреть страшно. Деньги им бы точно пригодились, — спорит муж.

— Еще не факт, что деньги пошли бы по целевому назначению! — усмехается Жанна.

— А клюшки пойдут?

— Не думай о клюшках! Считай, что они повод, чтобы привезти туда команду. А уж твои звезды — это настоящая приманка для хорошей помощи. Вас покажут по всем каналам. Фотографии опубликуют в журналах и интернете. Адрес этого интерната напишут на каждом заборе!

— Она, кстати, права, — вмешивается Захар. — Администрация интерната костьми ляжет, но найдет деньги на ремонт и актовый зал. А после фотосессии и другие спонсоры подтянутся.

— Согласна, — неожиданно для себя говорю я. — Детей используют везде и всюду. Только толку от этого мало. А если вы привезете хоккейных легенд, получится и помощь, и смысл.

После этой фразы наступает тишина. Все смотрят на меня.

— Извините… Я в интернате выросла, — тихо поясняю. — С семи лет. Мама погибла, и… пришлось.

— Это, наверное, было ужасно, — сочувственно говорит Жанна.

— Мама была замечательной, — глотаю воздух. — Но… она попала в аварию. И в больнице никто не стал бороться за её жизнь. Просто… не стали. А могли.