Книга Заберу твою жену, страница 96 – Мария Коваленко

— Уже мечтаешь исчезнуть? – Он словно мысли читает.

— Я первый раз просыпаюсь в кровати с мужчиной, - сознаюсь. – У меня уважительная причина.

— Это нужно отпраздновать. – Герман снова целует. На этот раз с напором, жадно.

Так что я откидываюсь на подушку и стыдливо раздвигаю ноги.

— Какая понятливая мне досталась женщина! - Этот нахал даже не пытается скрыть свое удовольствие.

Он наклоняется, чтобы поцеловать, но вместо губ сначала прикусывает мочку уха, потом скользит вниз - по шее, по ключице...

Заведенная с пол-оборота, я издаю сиплый выдох. Согнув ноги в коленях, приподнимаю ягодицы. Предлагаю себя. Пошло и откровенно.

Сама мажу пальцами по уже влажным половым губам. Под пристальным мужским взглядом проталкиваю внутрь указательный палец. Затем добавляю средний.

Медленно трахаю себя. Скольжу по тугому входу вперед и назад, медленно и быстро. Тараню себя и загибаюсь от пожара в глазах напротив.

Горю в нем!

Сильнее, чем ночью, когда после мазохистской пытки, Герман лечил меня своим членом. Сильнее, чем в проклятом туалете, где впервые за пять лет испытала настоящий оргазм.

Улетаю от собственной власти и кайфа.

Схожу с ума от того, как сильно хочу этого мужчину и как...

— Люблю, - кажется, произношу это вслух.

— Я тебя тоже! – Будто не может больше ждать, Герман устраивается между моих ног.

Берет мою влажную руку в свою. Облизывает каждый палец и приставляет головку члена к подпухшим складкам.

— А теперь по-взрослому, - хрипит на ухо. И в тот же момент чьи-то кулачки начинают барабанить в дверь.

— Мама! Мама, ты там?

Роберт врывается в комнату, едва мы успеваем укрыться одеялом.

— Да, милый, - нервно сглатываю.

— Мы сосиски пожарили! На мангале! – радостно объявляет сын. – С хлебом, салом. И мне ВСЁ можно!

— Ничего себе! - Я отчаянно пытаюсь спрятать Германа. Натягиваю одеяло то на его голову, то на ноги. Но ничего не получается.

— Кажется, мы спалились. - Боровский хрипло смеется. И выныривает наружу.

— Здравствуйте... – мой мальчик удивленно пятится на кровать. – Глеб? То есть Герман!

— И тебе доброе утро, малыш. – Прикрыв пах, Боровский садится на кровати.

Спокойный как удав. Будто у нас все в полном порядке, и окружающие давно в курсе, что мы спим вместе.

— Там... сосиски. – Роберт заторможенно показывает пальцем в сторону окна.

Теперь я понимаю, откуда этот запах, только легче не становится. Еще вчера сын считал отцом Мишу, а сейчас находит меня в кровати с другим мужчиной.

Хуже ситуацию и придумать сложно.

Это не фиаско...

— Это катастрофа... — шепчу я, не зная, как дышать.

Герман хмыкает и тянется к штанам, скинутым на пол.

— Было бы хуже, если бы он пришёл на пять минут позже, - говорит едва слышно.

— Не смешно! – сиплю.

— Очень даже.

— Роберт… - Сейчас не место и не время для серьезного разговора, однако выбора, к сожалению, нет. – Милый, - старательно обдумываю слова, чтобы начать правильно.

Но сын, кажется, вообще не замечает моей неловкости.

— Мам, давай потом. Дедушка Семен просил передать, что ждет тебя и папу к столу. Там сосиски стынут!

— Ко-го? – заикаюсь.

— Тебя и папу! – буднично повторяет сын, поворачиваясь к двери.

— Э-то он так ска-зал? – Переглядываюсь с Германом.

Судя по раскрытому рту и круглым глазам, он в таком же шоке.