Книга Заберу твою жену, страница 47 – Мария Коваленко

— Ну почему вы все такие глухие... – Я только успокоилась, а сейчас от этого его беспокойства снова начинаю реветь. – Просишь вас оставить в покое, умоляешь свалить, а вы вечно...

— Катя... Я пришел извиниться за слова, которые сказал тебе в доме, - прерывая меня, говорит Аристархов.

— Что? – Поначалу я не понимаю.

— Я вел себя, как последняя скотина. – Глеб смотрит мне в глаза.

— На тебя секс так подействовал? – Тяжело сглатываю. - Зря.

— Секс ни при чем.

Аристархов с горькой усмешкой гладит меня по щеке.

— Тогда... что же поменялось?

Тыльной стороной ладони стираю с лица последние слезы.

— Я... – Глеб откашливается. – Я считал, что ты такая же, как муж. Это было ошибкой.

— А ты, значит, не любишь таких, как Миша?

Я уже ничего не понимаю. Он новый партнер Мансурова. Еще вчера они вместе пили шампанское за будущий проект и радовались сотрудничеству. Что успело измениться?

— Я обязательно расскажу тебе об этом... позже.

Мужские пальцы становятся все более ласковыми. Гладят не только щеки, но и шею. Скользят по коже с такой нежностью, что не хочется шевелиться, страшно спугнуть.

— Миша хочет тебя подставить. – Сама не знаю, зачем выдаю ему свою догадку. Аристархов не заслужил никакой помощи! Несмотря на его слова, он все еще пособник мужа! Однако что-то глубоко в душе требует предупредить. – Эта сделка с больницей... Она не то, чем кажется.

— Беспокоишься обо мне? – Гад улыбается такой счастливой улыбкой, словно я ему не о предательстве рассказала, а в любви призналась.

— Иди ты... – Дергаюсь, пытаясь вырваться.

— Я пойду. – Мерзавец снова тянет на себя. – Но вернусь. – Склоняется к губам и... нет, не целует. Прикасается ко мне без напора, бережно, как к иконе.

Глава 28

Герман

Я никогда не был фанатом поцелуев. Они для меня лишь часть обязательной программы перед акробатикой в кровати. Но с этой девчонкой конкретно сносит крышу.

Хочу всего и сразу.

Похер на место.

Плевать на то, что впереди арест, и нужно успеть сделать кучу дел.

Меня ведет так же сильно, как во время нашего первого поцелуя. Снова возбуждаюсь до полной отключки извилин. Охреневаю от ее запаха, нежности и страха. А дальше выживаю на морально-волевых.

Только благодаря им я не нагибаю Катю у ближайшей стены. Лишь каким-то чудом умудряюсь выпустить ее из объятий и не взвыть от адской боли в паху.

Внешне оба вроде бы целы.

Катя больше не дерется и не пытается послать нахер. Хлопая ресницами, она смотрит на меня как на призрака. А я сам... в шаге разоблачения по собственному желанию.

Дико хочется признаться, кто я такой, и махнуть рукой на задуманную аферу.

В обдолбанном желанием мозгу даже рождаются связные фразы: «Я Герман. Я выжил. Давай свалим отсюда и заберем нашего сына».

В целом все правильно. Сердце гулкими ударами о ребра голосует: «За!» Член одобрительно дергается и адской болью в яйцах подстегивает ускориться с официальной частью.

Не знаю, как получается сдержаться.

— Я уже сказала, что не собираюсь больше с тобой спать. - Тяжело дыша, Катя вытирает губы.

— Ты передумаешь. – Засовываю руки в карманы.

— Заставишь? - Вздергивает подбородок. – Или договоришься с мужем, чтобы он заставил?

— Я предпочитаю решать такие дела добровольно. По обоюдному согласию. – Улыбаюсь, как идиот. Никогда бы не подумал, что мне может нравиться спор с женщиной.