Книга Бессонница, страница 24 – Мария Коваленко

— Да. Крэйзи в последней стадии.

— Он сам напросился!

— Он согласовал эфир на вечер. Я уже внес изменения в сетку и с гостьей твоей сегодняшней договорился.

На меня будто ушат с холодной водой вылили.

— Что?!

— Что слышала!

— Почему меня не предупредил? - от шока голос окончательно сел.

— Сюрприз хотел сделать, - как провинившийся, Костя поджал губы. - Идиот...

В том, что он был идиотом, не было никаких сомнений. Я и разубеждать бы не взялась. Но после случившегося в кабинете Генриха нас с ним можно было счесть идеальным дуэтом. Идиот и его напарница идиотка - мечта любого радио. Хоть в резюме указывай.

Не зная, что сказать в этой ситуации, я похлопала по сиденью дивана.

— Жопа... - Костя тряхнул головой и уселся рядом.

С минуту мы молчали. Смотрели на стену перед собой с расписаниями и фотографиями, приклеенными прямо на обои.

— А как вообще у тебя дела? – ни с того ни с сего отрешенно спросил Костя.

Словно сейчас только и оставалось, что вести светские беседы, я ответила:

— Нормально. Только что я сделала все, чтобы меня уволили. Перед этим провела три дня наедине с собакой, а до этого... - я обхватила голову, - ...переспала с Серебряковым.

Знавший меня как облупленную, со всеми моими тайнами и страхами, Костя дернулся всем телом.

— С Русланом?

— Ага.

— Звездец...

Оставалось лишь поражаться, как интеллигентно мой лучший друг заменил другое, так и напрашивающееся, слово.

Меньше недели назад я была главной звездой радиостанции "Лайф", сверкала на вручении хоккейных премий, строила планы на новую передачу, а сейчас - истеричка с подтекшей тушью и, скорее всего, безработная. Все перевернулось с ног на голову. И ведь на землю не прилетал метеорит, да и аварий никаких не было.

Правду говорят, что самые большие перемены происходят в тишине. Ты не замечаешь ничего, плывешь по течению, а жизнь незаметно, исподволь меняет привычное русло. Вначале плавный поворот. Потом каменистый уступ, и, не успев ухватиться за острую прибрежную траву, ты уже падаешь в холодный водопад.

— Но прямо сегодня Мисюров ведь меня не выгонит? – вдруг спохватилась я.

Костя, видимо, сразу не понял. Посмотрел на меня, как на призрак, и лишь потом ответил:

— Эденберг восемь часов не высидит. Он во время марафона всех достал своими «переработками» и нытьем про сидячий образ жизни. А менять тебя сегодня некем.

Я сощурилась. Может, мой водопад уже и маячил на горизонте, но до чертиков не хотелось падать еще ниже.

— И Алла, - продолжила допрос, - ради которой Генрих на прошлой неделе двигал мой эфир, не прилетит на голубом вертолете?

— Алла в Москве, Мисюров там второй офис открывает. Я ж тебе об этом уже рассказывал.

Тайну о том, каким местом всегда слушаю фоновый треп, я не стала раскрывать.

— Значит, вечер мой, - не рассиживаясь дольше, я спрыгнула с дивана и полетела к зеркалу поправлять макияж.

— Пока – да. Вернее, я так думаю.

— Ну раз мой... тогда мы еще повоюем.

Обычно, когда меня прихватывал острый приступ активности, Костя старался мягко, но настойчиво гасить его. С моим взрывным характером не представляю, как справлялась бы сама. Но сейчас Костя почему-то молчал. Он только смотрел на меня, внимательно, будто сканируя. Но вслух не проронил ни слова.

Это я сочла высшим благословением делать все, что посчитаю нужным.