Книга Жги, детка!, страница 80 – Мария Коваленко

— В щеку... - не знаю, кому она это сказала, мне или себе, только стоило ей приблизиться к моему лицу, я резко повернул голову и положил ладонь на белокурый затылок.

Дальше думать было не о чем. В ход пошли руки и губы, и точно могу сказать - целоваться с Лизой было во сто раз приятнее, чем спорить. Как пойманная в сеть рыба, она вначале старательно сопротивлялась. Забыв о полотенце, молотила меня по груди и плечам. Но стоило проникнуть языком в ее рот, пройтись по острым зубкам, коснуться неба – стало непонятно, кто из нас зачинщик, а кто жертва.

От близости мягких полушарий груди, острых коготков на моей спине, тихих предательских стонов в штанах стало болезненно тесно. До чертиков захотелось плюнуть на загул, всех баб на свете, запереться в номере и проверить, как далеко может уехать моя крыша стараниями малышки Лиз.

Скорее всего, мы бы даже до спальни не добрались. Я бы взял ее прямо в ванной, а потом еще пару раз по дороге до койки. Руки подрагивали, так хотелось поскорее оказаться в этой горячей крошке, но стоило на один миг оторваться от сладких губ и открыть глаза... В голубых глазах напротив промелькнул самый настоящий испуг.

Лиза.

Можно ли выработать иммунитет на поцелуи? Этот вопрос встал передо мной так неожиданно и так остро, что все остальные остались где-то на галерке сознания.

По сути, что такое поцелуй? Набор прикосновений и эмоций - ничего особенного. Если отбросить романтику бульварных романов с "взрывами сверхновых", "погружением в чувственную пучину" и прочей белибердой, поцелуй - это движение губ, языков и мышц лица.

При поедании яблока используется такой же комплект. Может, даже больше! Вот только Ник совсем не был похож на яблоко. От его прикосновений уносило, как от инъекции какого-нибудь сильного наркотика.

Разжижение мозга, возбуждение и полная потеря контроля над телом - букет получался такой, что не впасть в зависимость было сложно. Если бы в ванной Клюев сам не выпустил меня из своих объятий, я бы ни за что не вырвалась сама. Мы бы, наверное, до утра вообще никуда не вырвались.

Случилось бы то, что давно грозило случиться, а потом я кусала бы локти и ругала себя за проклятую минутную слабость. Глупая, податливая мышка... почти ручная. И как после такого идти на встречу с бывшим одноклубником все того же Ника?

Всю дорогу от своей гостиницы до соседней, с баром и бирюзовым бассейном, я думала над собственной реакцией и странным джентльменским поступком Клюева. Его широкий жест не вязался с заигрыванием до этого. «Лети, птичка. Лети, пока можешь!» - к чему были эти слова? Почему он отпустил меня? Почему не продолжил?..

Я замучила саму себя вопросами, и только уже в самом баре, оглушенная музыкой, кое-как смогла заставить остановить этот мысленный челночный бег.

— Лиза, а вот и ты! – чуть не сбив меня с ног, выбежал навстречу Прохоров.

— Здравствуй, Игорь,  - отступив на шаг, чтобы не попасть в очередные объятия, буркнула я.

— Спасибо большое, что пришла, - прибрав руки, Прохоров, словно нашкодивший мальчишка, обтянул свою белую майку. С учетом накачанных мышц груди и широченных плеч, выдававших хорошо тренированного спортсмена, жест получился эффектным. Не лапай я несколько минут назад экземплярчик получше, возможно даже залюбовалась бы.