Книга Жги, детка!, страница 130 – Мария Коваленко

— Подробностей увольнения? – я отступила на шаг. -  Решение принято в здравом уме и твердой памяти.

— К черту ум и память! Причины какие? Не ПМС же довел тебя до такого, - Карабас скосил глаза на заявление.

Мой внутренний секундомер нажал на "старт" и принялся успокаивающе считать время. Десятиминутную экзекуцию я, пожалуй, перетерпеть смогу. Еще пять минут понадобится, чтобы собрать вещи. На улице меня ждет такси с чемоданом. Кроме них больше ничто не имело значения.

— Елизавета, подробности! - босс нетерпеливо забарабанил пальцами по столешнице.

— Я не справилась с заданием. Николай, скорее всего, откажется от контракта. И...

— Договаривай!

Нервно сглотнула. Как на сухом корпоративном языке сказать, что полюбила Ника Клюева, и дальше он со мной работать не будет?

— Я...

— Ты!

Снова сглотнула.

— Мои отношения с клиентом вышли за рамки профессиональных, - пришло неожиданное озарение.

— Что? - босс вылупился на меня, как огромный сом.

— Мы сблизились, - чувствуя, как щеки начинают гореть, я мысленно сократила время экзекуции с десяти минут до пяти.

— И, конечно же, это был не просто курортный роман, а любоф-ф-ф?

Не в силах вымолвить хоть слово, я кивнула. Для пущей убедительности - два раза.

— Елизавета, вот что за хрень? - Карабас грохнул кулаком по столу так, что все письменные принадлежности подпрыгнули. - Скажи мне, как думаешь, почему я строго запрещаю романы с клиентами?

Я сжала ремешок сумочки так, что костяшки побелели.

— Потому что это мешает работе.

— Ай-яй-яй, работе мешает! Еще скажи, что спать с клиентом не по фэн-шую.

— В фен-шуе я не сильна, но если считаете... - мне вдруг стало все равно, наверное, сказалась передозировка эмоциями в последние дни.

— Елизавета, мозг включи! - раздался новый удар о стол. - Почему нельзя сближаться с клиентом?

— Потому что заканчивается все плохо.

— Уже тепло! Развивай мысль.

Чувствуя, как к глазам подступили слезы, я отрицательно замотала головой. Хватит. С меня точно хватит.

— Потому что врач с пациентом не спит, - вместо меня уже без злости спокойно ответил Карабас. - Когда он начинает спать с пациентом, он перестает видеть объективно. Эмоции заслоняют зрение. И очень часто он теряет пациента. В прямом! Самом прямом значении.

— Я не сказала Нику, что знала о заговоре за его спиной, - единственное, что я могла сказать в свою защиту. Однако легче от этого не стало - скорее наоборот.

Босс и вида не подал, что удивлен истинной причине пиара. Видимо, уже привыкший за много лет, что более сильные используют знаковые фигуры как разменные монеты, он лишь равнодушно пожал плечами.

— Это то, о чем я и говорю. Пиар-менеджер не обязан снимать с клиента капканы. Никакой заботы, никакого сочувствия. Терапия пиаром. Потом пусть как хочет живет в новой шкуре. Хоть повесится. А вот любящая женщина... - один уголок губ приподнялся вверх. - Я ведь предупреждал.

Удар ножом в сердце, вероятно, не был бы таким болезненным, как эти слова. Босс словно кожу содрал заживо, озвучив мои собственные мысли.

"Никакой заботы, никакого сочувствия". Как? Сразу вспомнилась улыбка Ника, его сбитые костяшки, после того, как он выбил дурь из моего обидчика. Вспомнился пьяный вечер в баре. Черт! Я даже вспомнила те самые слова, которые Ник наотрез отказался повторить наутро: "Ты мне нравишься. Гораздо больше, чем просто нравишься".